Онлайн книга Кошка в сапожках и маркиз Людоед

А я мигом посыпала бисквит сахарной пудрой, отрезала два куска, один поставила перед Марлен, а второй положила на поднос, куда так же добавила стеклянный бокал с молоком.

- Пойду задабривать твоего дядюшку, - заговорщицки сказала я девочке. – Можешь пожелать мне удачи, чтобы он не съел меня вместо бисквита.

Я и правда верила, что всё можно уладить куском хорошего бисквита и стаканом охлажденного молока. Перед таким напором не устоял бы и настоящий огр. И что бы там ни придумала мадемуазель Броссар, всё можно объяснить доводами разума.

Поднявшись по лестнице, я подошла к кабинету милорда Огреста и постучала в дверь носком туфли, потому что руки у меня были заняты.

- Входите, - раздался голос маркграфа.

Толкнув бедром дверь, я открыла её и зашла в комнату, держа поднос, на котором красовалось моё дипломатическое угощение.

- Принесла вам тортик и молока, месье, - прощебетала я, стараясь казаться как можно милее и веселее. – Попробуйте, получилось очень вкусно. Марлен с удовольствием уничтожила свою порцию.

Огрест сидел за столом, держа в руке перо, а рядом стояла открытая чернильница. Пока я прошла к круглому столику возле кресел, поставила поднос и расстелила салфетку, с пера на лист бумаги шлёпнулась крупная капля чернил.

- Клякса, - подсказала я.

- Что? – Огрест смотрел на меня так, будто это я была людоедом, а он – крошкой-мальчиком, ненароком завернувшим в людоедскую берлогу.

Но главное – смотрел. А то, видите ли, смотреть он на меня не может. Не можешь – так не ешь глазами, господин хороший.

- Вы поставили кляксу, - повторила я, указывая на бумагу.

Он опустил голову, проследив, куда я указывала – и что-то с досадой пробормотал сквозь зубы, а потом вытер перо, поставил его в стаканчик, скомкал бумагу и швырнул в корзину.

- Надеюсь, там не было ничего важного, - сказала я с участием. – Сделайте перерыв, скушайте бисквит. Мы с Марлен пекли его для вас.

- Да что вы, – он взглянул на меня быстро, исподлобья, и с преувеличенным старанием принялся доставать из папки новый лист, разложил его на столешнице, разгладил, придавил пресс-папье.

- Относится так, как вы этого заслужили, - не осталась я в долгу. – И только от вас зависит, как девочка будет относиться к вам дальше. О чём вы хотели поговорить?

- Жозефина жалуется на вас, - начал он без обиняков, и я только порадовалась такой прямолинейности.