Онлайн книга Мало ли что бывает (сборник)

Барышня будет смотреть на него снизу вверх сияющими глазами, испытывая возрастное преимущество перед Леной. Лене захочется подойти и устроить им скандал. Но она сдержится. Будет держать себя в руках. В прямом смысле. Обнимет себя за плечи и будет держать в руках.

А потом они вместе вернутся домой. Машины у них нет. Придется добираться на метро и на автобусе. И пока доберутся – все пройдет: и его увлечение, и ее ревность. И даже говорить на эту тему будет лень. Они разденутся и лягут спать под одно одеяло. И ей приснится остров Кипр, на котором она ни разу не была.

Звонка не было. И это становилось странно. Может быть, он потерял ее номер? А может быть, вообще не записал?

Лена подождала до вечера. Позвонила сама. Услышала в трубке его голос.

– Привет, – сказала Лена.

– Привет, – ответил он. Голос – глухой, неокрашенный, и ей показалось, что он не узнал ее. Не понял.

– Это я. Лена.

– Я узнал. Это ты, Лена, – повторил он тем же неокрашенным голосом.

Она растерялась.

– Тебе неудобно говорить?

– Почему? Удобно.

– Что-то случилось?

Елисеев молчал. В мозгах шел великий благовест: митинг соединился с колокольным звоном, и надо всем этим гомонила стая весенних птиц."

"Поясницу ломило, почки отказывались фильтровать. Организм восставал против его образа жизни.

Песок и камни – это пляж. Или морское дно, за которое цепляется якорь.

– Мы больше не будем видеться, – сказал Елисеев.

– Почему?

– Потому что я – мертвый якорь.

– А я? А мне что делать? – беспомощно спросила Лена.

– Ну... пять дней не такой уж большой срок.

– Зачем ты говорил, что любишь меня? Что хочешь быть мне мужем?

– Это была правда.

– Тогда правда. И сейчас. Сколько же у тебя правд?

– Две.

Лена молчала.

– Не плачь, – сказал он. – Сейчас трудно. Но с каждым днем будет все легче. Освобождайся от меня.

Лена не плакала. Это он хотел, чтобы она заплакала по нему. Это он выстраивал кадр. Останавливал мгновение.

Она бросила трубку.

Смерть Андрея. Предательство Елисеева. Эти два события не соизмеримы ни по времени, ни по значению. Но это рядом. Одно за другим. Жизнь бросала один вызов, потом другой. Теперь ее очередь. Можно снять ботинки и босиком пойти по снегу. Простудиться и умереть. Но зачем так многоступенчато: ходить, болеть... Можно просто умереть – быстро и небольно.

Как горит в груди... Как больно, когда подрубают страсть, когда топором наотмашь – хрясь! И заходишься от боли.