Онлайн книга Мама напрокат

Он ждет, что ты приедешь вместе со мной. Полтора часа задержки будет нам обоим дорого стоить, – он слегка приподнял уголки губ, пытаясь отшутиться, но мне было не до шуток.

Сначала он игнорирует меня, теперь как ни в чем не бывало улыбается… С самого начала Андрей мне показался солидным, взрослым мужчиной, знающим цену своего времени и не допускающим подобных ошибок, которые совершал со мной, считая, что я одна из его кукол-марионеток, и ее можно купить какими-нибудь благами или побрякушками. То, как он поступил сейчас с моей карьерой, уничтожив ее на корню, было крайне некрасиво.

– Ты ведь понимаешь, что теперь я у Ирины Вячеславовны буду на «особом счету»? – я подчеркнула последние слова интонацией голоса.

Андрей поглядел на меня посерьезневшим взглядом, но в глубине его глаз я заметила зажегшийся огонь.

– Знаешь, твоя правильность с первых минут выводит меня из себя. Хочешь сказать, что мне есть какое-то дело, что она подумает?

– Мне есть до этого дело! Ведь так… – Но больше я ничего сказать не успела.

Мужчина привлек меня к себе и поцеловал. Силой и напором забрал мой воздух и остатки здравомыслия. К такому я была совершенно не готова. Как и к тому, что он все еще не оставил своих попыток добиться моего расположения и заманить в свою спальню.

– Хорошо, что я ни черта неправильный, Ангелина, – прошептал он мне в губы и ухмыльнулся.

Машина плавно тронулась с места, а мне оставалось лишь догадываться, чем закончится этот вечер. Впрочем, моя жизнь после встречи с маленьким мальчиком и его отцом и так изменилась на сто восемьдесят градусов.

21

Ангелина

– На твоем месте я бы не переживал о том, на каком счету ты у Красновой, потому что в первую очередь ты на особом счету у меня.

Я отвела глаза от Андрея и покосилась в сторону Павла.

Я взглянула в красивое лицо Вихрова, чувствуя, как бешено стучит сердце в груди. Губы горели от его поцелуя, а я, к своему стыду, поймала себя на том, что хочу продолжения. Хочу его неправильности. Хочу снова почувствовать его язык у себя во рту, и эта мысль меня отрезвила, ошпарила, словно мне на кожу плеснули кипятком. Так было нельзя.