Онлайн книга МЧК Сообщает…

— Какая занавесочка? — непонимающе спросила Елена.

— А вот эта, в пол-окна, пестрая. Ее и днем заметишь. Если Копытин придет, вы ее задерните.

Война войной, революция революцией, а Мясницкая такая же нарядная. Правда, подоблезли золотые буквы на вывесках торговых фирм, новые названия советских учреждений появились, но тротуары чистые, даже потрескавшиеся стекла магазинов горели на солнце.

Что и говорить — московское «сити».

Да и народ здесь привычный, одетый добротно. Меха, сукно дорогое, трости.

Копытин остановился напротив дверей с вывеской «Валютный отдел».

Дверь двухстворчатая, сбоку милиционер с наганом на ремне прыгает от мороза.

Ничего. Пусть себе прыгает пока.

И вдруг на той стороне — дама в чернобурой шубе, шапочка на брови натянута. Копытин перебежал улицу:

— Ольга Григорьевна!

Остановилась, взглянула изумленно:

— Господи, Виктор!

Щелкнул каблуками, наклонился к руке. Ольга Григорьевна оглянулась.

— Вы с Юга? — спросила шепотом.

— Так точно.

— Как там?

— Наступаем.

— Скоро ли в Москву?

— Трудно, очень трудно.

— Трясемся, ждем обысков, реквизиций.

Копытин взял ее под руку и повел по Мясницкой.

— Милая Олечка, передайте Петру Львовичу, что есть шанс уехать на Юг.

— Не может быть!

— Тихо, ради бога, тихо. Я через несколько дней уезжаю, могу взять вас с собой.

— Но это опасно.

— Нисколько. Мы поедем в поезде Международного Красного Креста.

— Вы наш спаситель.

— Ждите, — сказал Копытин, — и учтите, что под флагом Красного Креста можно провезти все.

— Я слышала, Виктор, это ужасно, — глаза Олечки наполнились слезами.

— Алешу Климова убили. Вашего поклонника.

— Господи, Алешу? За что?

— Он хотел справедливости.

— Виктор, — Ольга схватила Копытина за рукав, — спасите нас. Умоляю!

— А ваш папенька, Григорий Нилыч?

— Он сидит на своих камнях. «Это — для истории. Это — для искусства». Ах, Виктор, вы же знаете отца.

Копытин поглядел на Ольгу, усмехнулся, дернул щекой:

— Попробую.

Несколько минут назад Манцев вернулся от Дзержинского. Разговор с Феликсом Эдмундовичем был обстоятельным и долгим.

И, сидя в кабинете, Манцев снова и снова вспоминал его, думая над словами председателя ВЧК и МЧК. Манцева всегда поражало смелое, аналитическое мышление Дзержинского, неожиданность его решений, тонкое знание политической обстановки.