Онлайн книга Миллионщик

— Сударь, подождите! Вы служите у Нобелей?

— Именно так! Инженер Кагальницкий. С кем имею честь?

— Тарановский, золотопромышленник. Подскажите, что производит это общество?

— Господин Альфред Нобель вместе с отцом и братьями занимался в России производством мин, станков, парового и прочего оборудования! — бодро отвечал он.

Ага! Про динамит — ни слова! Т тут в моей голове словно взорвалась бомба. Вот он! Вот мой козырь! Гениальное, простое и невероятно мощное изобретение, которое перевернет весь мир.

Глава 18

Глава 18

Я тут же вернулся в отель. Случайная встреча и вывеска на Галерной улице — это не просто удача. Это был перст судьбы, шанс, который выпадает раз в жизни.

Изя, узнав про неудачу и видя мое состояние, пытался утешить, предлагал какие-то новые варианты, но я его почти не слышал. Его голос доносился до меня как будто сквозь толщу воды. Все мое сознание было сосредоточено на одном — на лихорадочной попытке восстановить обрывки знаний из той, другой, жизни.

Нитроглицерин. Опасная, нестабильная дьявольская жидкость. Но его можно «усмирить». Как же это делалось… Я почти физически чувствовал, как напрягаются извилины мозга, пытаясь вытащить из глубин памяти почти стершуюся информацию. Нужно было пропитать им нечто пористое, инертное… Как губка… Какая-то земля. Какая? Диатомовая… инфузорная земля! Кизельгур! Точно! Это слово всплыло в сознании как спасательный круг. Смешать, получить тестообразную массу, безопасную в обращении, но сохраняющую всю свою чудовищную мощь.

Это со временем принесет просто колоссальные капиталы, помимо золота.

Я понимал, что соваться в казенное учреждение с такой идеей в одиночку — самоубийство. Я знал что делать, но не знал как. Мне нужен был проводник, специалист. Потратив пару часов и несколько серебряных рублей на извозчиков и словоохотливых швейцаров, я нашел на Литейном проспекте контору «Патентного поверенного Воробьева». Именно патентные поверенные помогали изобретателям регистрировать их идеи, преодолевая бюрократические барьеры и крючкотворство чиновников.

Сам господин Воробьев оказался сухим пожилым господином в очках, с аккуратной бородкой и цепким, ничего не упускающим взглядом. Я изложил ему техническую суть дела, не вдаваясь в подробности моего озарения. Он слушал внимательно, задавал точные профессиональные вопросы и быстро набросал на листе бумаги черновик прошения о «привилегии».