Онлайн книга Мой эльф из легенд. Спасти любовью

Это был инстинкт, рефлекс, мышечная память. Сколько раз его заставал врасплох поток ледяной воды, который обрушивался сверху, обжигая и без того окоченевшее, дрожащее тело. Неосознанно Агент сжался, но потом вспомнил, кто сейчас рядом с ним, и усилием воли расслабил плечи. Алайна не его прежние кураторы. Она не будет издеваться над пленником.

Горячий душ — то что надо после того, как тебя вытащили из морозилки. Благодарность Агента не знала границ. Он ощущал себя продрогшим до самых костей, но кожа, словно губка, впитывала тепло воды, и холод постепенно отступал.

Это было так приятно — просто стоять под горячими струями.

Он блаженно зажмурился и вдруг почувствовал осторожное прикосновение к животу. Алайна дотронулась до него мочалкой.

— Мне надо… — не договорила куратор, но он понял и кивнул, не открывая глаз.

Сначала Алайна намылила его руки, затем грудь, потом живот. Когда мочалка замерла у границы роста волос в паху, у Агента перехватило дыхание. Он хотел, чтобы рука Алайны двинулась дальше, скользнула ниже, и испытал досаду, ибо та, наоборот, вернулась к груди, заставив Агента мучиться странным чувством неудовлетворенности.

Но прикосновение мочалки к соскам тоже было приятным. Каждый раз, когда жесткая губка задевала эти напрягшиеся комки плоти, Агент вздрагивал и с трудом сдерживал стон. Низ живота наливался жаром, и только чудовищная слабость после криосна не давала его телу окончательно пробудиться.

Как никогда Агент был близок к тому, чтобы почувствовать себя полноценным мужчиной.

Глава 16

— Я скучала.

После душа и обязательной вечерней тренировки мы вернулись в квартиру и сейчас готовились ко сну. Раздевшись до белья, Агент забрался на кровать, но не стал привычно натягивать одеяло до подбородка. Сидя на постели и сверкая голым торсом, он смотрел на меня с непонятной обидой. Даже моя фраза его не смягчила, хотя только бог знает, каких трудов мне стоило заставить себя произнести эти слова. Все же я была человеком замкнутым, мыслями и эмоциями делилась редко.

Молчание затягивалось. Агент продолжал хмуриться, бросая в мою сторону короткие недовольные взгляды исподлобья. Его реакция на мою откровенность заставила меня почувствовать себя глупо. Собственное признание показалось неуместным. Зачем я сказала, что соскучилась? Почему нарушила субординацию? Мы не в тех отношениях, чтобы говорить друг другу такие вещи.

Ругая себя последними словами, я присела на кровать и хлопком ладоней потушила свет.