Онлайн книга Моя Мия. На осколках первой любви (СИ)

Правда, он обычно посвящает данную фразу маме, недаром все утверждают, что я её полная копия.

— Например, Мирон безумно боится лягушек. Обычных деревенских, которые квакают по ночам.

В випке раздаётся дикий хохот, а я награждаю улыбкой всех сидящих за столом. Когда дело доходит до Громова, она сама по себе превращается в оскал.

Но это ещё не всё…

— А в семь лет мы отдыхали с родителями в Таиланде, наелись до отвала арбуза и ночью…

— Ми-я, блд, — слышится лютый бас, заглушаемый всеобщим ором.

Смотрим друг на друга в упор.

А Громов… Сдавливает зубы, со злостью цокает и залпом выпивает содержимое своего бокала. Пялюсь на него, пока не замечаю недоумение на лице Миловановой.

«А ещё он единственный, с кем я целовалась по-настоящему…» — договариваю про себя.

Впервые это случилось, когда мне было четырнадцать. Мы бесились у его дяди на даче и отправились к пристани. Забрались на лодку, смотрели на закатное солнце и, вдохновленные недавним просмотром ""Титаника"", решили в шутку спародировать поцелуй Кейт и Лео.

Это было так… захватывающе.

Резко вставая, одёргиваю задравшееся платье.

— Я к подружкам пойду, потанцую. Приятно было познакомиться, — говорю всем, не глядя на Громова с девицей, чтобы Ладка поняла — к ней это не относится.

Подмигиваю своему соседу, не сводящему глаз с моего декольте. И вильнув бёдрами, отправляюсь навстречу счастливчику, который сегодня сотрёт с моих губ печать имени Мирона Громова…

Глава 3.

Десять.

Ровно столько минут мне понадобилось, чтобы привести себя в порядок в дамском туалете. Пшикаю на внутреннюю сторону запястья серебристой Монталь, и медленно растирая, хладнокровно смотрю на своё отражение. Глаза будто неживые. Маньяк-убийца, прости господи.

«Мой Громов»

Словно вспышкой пролетают слова Ладки. Ядовито-неоновой лентой под кожу забираются.

Я… в раздрае.

Думала, пережила, справилась. Но нет.

Наверное, мою боль может понять только та, что любила в девятнадцать. До хрипоты, до прокля́того покалывания в ступнях. Когда жжётся в груди так, что нестерпимо.

Ни одной единой мысли, кроме воздушного рыжего облака вокруг его плеча.

Просто мечтаю, чтобы проблема решилась одномоментно. Чтобы он уже сейчас всё понял, потому что в следующую минуту поздно будет. Ни завтра, ни послезавтра.