Онлайн книга Моя Нирвана

Боже… Если бы я только знал, что все это означает и зачем мама меня сюда водит.

Тяжелая железная дверь в склеп открывается с громким скрипом, распугивая птиц на соседних ветках. Я нащупываю на стене выключатель и нажимаю его. Одна тусклая лампочка загорается в обшарпанном потолке, но совсем не освещает помещение.

Тут еще мрачнее и холоднее, чем на самом кладбище. С моим появлением по углам сразу же запищали крысы, а над головой кто-то резко пролетел. Я направляю фонарик в сторону движения и вижу на балке у потолка летучую мышь.

— Ну привет, — громко хмыкаю, и мой голос эхом проносится по склепу, вновь распугивая мелкую живность, что здесь обитает.

Она смотрит на меня с памятника и улыбается. Ее лицо нарисовано белым на черном камне. Широкая улыбка оголяет зубы и формирует ямочки на щеках. Курносый нос, широкий разрез глаз. Молодая. 26 лет, судя по годам жизни.

— Мама, — совсем тихо произношу, пытаясь примерить к ней это слово. Не подходит.

И вдруг мне так противно становится от того, что кровь этой женщины течет по моим венам. Я продолжаю вглядываться в ее лицо, пытаясь найти общие черты с моим и, черт возьми, нахожу. Кажется, я так же слегка прищуриваю левый глаз, когда улыбаюсь. И у меня такой же широкий слегка выпирающий лоб."

"Видеть в ней себя — это ножом по сердцу. Но я продолжаю смотреть на нее, продолжаю вглядываться, тем самым забивая кинжал глубоко себе в грудь.

Женщина, которая меня родила и которой я оказался не нужен.

Сырой затхлый воздух склепа вдруг начинает казаться густым и сладковатым. Меня мутит, и я быстро выбегаю из помещения. Сгибаюсь пополам и пытаюсь вдохнуть ледяной осенний воздух глубоко-глубоко. Над головой какая-то птица издает странные звуки, похожие на уханье совы. Вокруг и так кромешная тьма, но у меня еще вдобавок темнеет в глазах.

Мне удается прийти в себя только через несколько минут. Я выпрямляюсь и поднимаю голову к небу, но не вижу даже луны, потому что все затянуто плотными тучами.

Виктория Степанова по-прежнему смотрит на меня с улыбкой. А мне отчаянно хочется стереть ее, например, разбив гребанный памятник. Так сильно хочется, что руки судорогой сводит. Мне приходится засунуть их в карманы куртки, чтобы ненароком действительно не двинуть кулаком по граниту. Камню от этого ничего не будет, а вот я пальцы сломаю.

Психически больная наркоманка и алкоголичка — вот кто моя мать.