Онлайн книга Невинная для Севера (СИ)

Меня вынуждают уйти, хотя я сопротивляюсь. В итоге оказываюсь на лавочке в коридоре. Обессиленно смотрю перед собой. И молюсь. Отчаянно молюсь за любимого мужчину.

38 Север

Голос в темноте мешает окончательно вырубиться.

Голос знакомый до мурашек. Хотя какие к чертям мурашки в этой гребаной тьме?

И все же этот тихий голос резонирует, откликается, растекаясь отравой под кожей.

А может, и не отравой вовсе, а наоборот — живительным эликсиром?

С каждым новым словом дышать становится все сложнее. Боль возвращается, и раскрашивает все рецепторы с маниакальной одержимостью.

Боль значит жизнь.

Эту суровую правду я усвоил еще в детдоме. Когда били, когда дрался, боль всегда была рядом. Из нее состояла моя жизнь."

"Бей или сдавайся и огребай. Так себе выбор. И второй вариант никогда не был моим.

Я дрался всегда до последнего, до криков, до кровавых соплей, выбитых зубов.

Но в этот раз сил биться почти не осталось.

Я почти готов к тому, что чертова тьма заберет меня окончательно. И только тихий, знакомый до этой чертовой боли голос не дает мне окончательно отрубиться.

“Сережа”...

Собственное имя полосует нервные окончания. Силюсь выплыть из сиропа, в котором сознание уже даже не булькает, а почти готово потонуть.

Я ни черта не вижу, когда вдруг посреди этой гнилой тьмы рисуется смутный образ.

Пиздец. Даже здесь эта сука меня достала.

Тварь, вогнавшая нож мне в спину.

Кристина. Мать моего единственного сына.

Она смотрит на меня с интересом, с легким ехидством. Именно так она смотрела в последний день, когда свалила, уверенная, что переиграла меня.

— Ты все еще мой, — хрипло выдает она. Голос совсем не такой, как я помню. Он словно скрип, который натягивает нервы. Так и подмывает крикнуть, чтоб заткнулась.

Не твой, я, Крис. Больше нет.

Именно в этот момент я вспоминаю, чей голос так настоящего врывается и не дает окончательно провалиться во тьму.

Алина…

Та, что смогла отогреть сердце, застывшее во льдах. Девушка, ради которой я готов живым содрать с себя кожу и бросить к ее ногам — лишь бы улыбалась, лишь бы была жива и в безопасности.

И каждое ее слово толкает все дальше от пропасти, у которой я фактически стою.

— Сереж, я беременна…

Всего три слова, но они не просто отталкивают меня от края. Они буквально вскрывают грудную клетку, и у меня выходит вдохнуть. Боль выкручивает жилы, кажется, еще немного, и кукуха просто уедет. А передо мной по-прежнему стоит Кристина. Но теперь не одна. Она держит на руках нашего сына и смотрит с укором.