Онлайн книга Монастырь (СИ)

– Я думаю, кто-нибудь из ваших помощников одолжит юному герцогу новую рясу? Эта ему точно не к лицу.

И “капитан” легко прошел к карете, как будто на его руках никто не лежал. Передавая юношу инквизитору, он заметил капельку крови, текущую у того по ноге. Ярость опять свела скулы Фернандо. Забравшись в карету, которая стала тесной от такого количества людей, он со всей вежливостью, на которую в тот момент был способен, сказал:

– Падре, не могли бы вы оставить нас с Луисом на минуту наедине?

– Да-да, конечно, карета в вашем распоряжении, рясу сейчас подберем.

– Боже, я знаю, что я много тебя гневил, но ты слишком жесток, – буркнул под нос молодой человек и принялся ловить в ногах капитана свинку, та пожелала даться в руки далеко не сразу. Молодой человек поднял голову, удерживая недовольно хрюкающую свинку и лукаво усмехнулся Фернандо – в полумраке кареты его глаза отливали лиловым, – Извините, – шепнул он, и тут же натянул широкий капюшон поглубже.

Когда он выбрался из кареты со свинкой под мышкой, его встретил весьма недовольный взгляд инквизитора, но тот спрятался от него в тени капюшона.

– Держите свою свинью, святой отец. Ох, Господи, как же ноги затекли!

Паоло пустил свинку на землю, она была совсем ручная и бегала за ним, как собачка, подхватил под локоток своего таинственного спутника и потащил в сторону, что-то строго выговаривая вполголоса.

Фернандо медленно, чтобы не спровоцировать свое бешенство, проверил дверь кареты, закрыл на внутренний замок и опустил занавески. В карете воцарился полумрак, но яркое весеннее солнце пробивалось сквозь тонкую ткань на окнах, и в карете все можно было рассмотреть. Также медленно он наклонился к юноше, которого падре уложил на сиденье, придавил лицом к бархатной обивке, и задрал ему рясу по пояс. Мужчина прошелся руками по ягодицам юноши, по внутренней стороне бедер, потом одернул рясу, внешне спокойно сел напротив и спросил ледяным голосом:

– Это что? В этот раз наказание за покорность? Или наоборот – награждение за покорность?

Бешенство короля выражалось лишь легким подергиванием губ.

Луис лежал на сидении и молчал, кровь прихлынула к лицу и отхлынула, одев его в болезненную бледность. Если он скажет сейчас хоть одно лишнее слово, то головы не сносить не только ему, но и всему роду Сильвурсонни.