Онлайн книга Монастырь (СИ)

Что еще Вам нужно?

– Мне нужно, чтобы ты принадлежал инквизиции, чтобы подписал бумаги, которые ты так любишь, чтобы служил верой и правдой, – толкая пальцы внутрь, касаясь чувствительного бугорка, распаляя страсть и действие зелья, Ксанте не скрывал от лекаря алчных черных глаз.

– Я... хочу... увидеть Сея! А потом мы будем говорить о бумагах.

Микаэль почти что вис на Себастьяне, опираясь на него спиной, задевая связанными руками по животу и ниже, касаясь такого же налитого желанием естества. Щеки его горели, глаза казались зелеными омутами, с губ срывались стоны, вперемешку со словами.

– Сея здесь нет. Ты его увидишь, когда дашь согласие. Понял меня? – пальцы дернули за узел, освобождая мошонку и вызывая бурную, почти неконтролируемую реакцию, когда внутри двигаются пламенем пальцы, а снаружи обжигают своим движением ладони.

Казалось, что второй раз за день вокруг заплясали звезды, до того хорошо стало Микаэлю. Теплое семя разлилось по животу и рукам Себастьяна, и травник поник, снова прижимаясь лбом к холодным камням, не в состоянии ни стоять сам, ни даже дыхание перевести.

– А Вы меня поймите... Хотите моей преданности – покажите и мне, что могу Вам верить.

Ксанте подхватил травника, уселся на скамью и усадил попавшегося травника к себе на колени.

– Микаэль, – сказал спокойно, обнимая того по-отечески, – если бы я хотел, то заставил бы тебя иначе подчиняться мне. У меня есть столько методов, но я избрал очень мягкий. Я пришел говорить с тобой, – он огладил лицо. – В том положении, которое сейчас у тебя есть, мой первый долг – допросить тебя с пристрастием.

Микаэль снова поднял взгляд блестящих от внезапно подступивших слез глаз на обнимающего его мужчину. Легонько провел губами по скуле, поцеловал в висок. Затем и вовсе опустил тяжелую косу ему на плечо, бездумно и легко касаясь поцелуями шеи.

– Это ведь Вам я клятву давал? Зачем тогда опять спрашиваете меня? Мне от этого недоверия больно....

Травник осторожно вытер о сутану на плече инквизитора выступившие слезы, снова возвращаясь к поцелуям.

– И Вам ли не знать, что я скорее горло себе перережу, хоть это и грех великий, чем кому боль лишнюю причиню я же лекарь, а не палач. Скажите мне, что с Сеем! Я прошу Вас.

– Все хорошо...