Онлайн книга Ни слова, господин министр! (СИ)

Однако я ошиблась. Мы еще не закончили.

— Я его убью, — с нажимом заявил он. — Ту тварь, которая заставила тебя страдать и чуть не погубила. Мне все равно, что он король и мой отец. Он половину письма расписывал, как ты ползала перед ним на коленях.

Я дернулась. Грязная дурь Стефана теперь известна и моему мальчику.

— Ничего из этого не было, — я почти крикнула, хотя до этого говорила скорее тихо. — Король рехнулся и черпает силу, купаясь в чужих страданиях. Я так благодарна Родерику, что он показал мне, что тогда случилось.

Но не успел Дэвид мне возразить, как от стены, погруженной в полумрак, отделился Родерик собственной персоной. Сколько он там стоял, закрыв потоки от нас обоих, и сколько уже услышал?

— Извините, но я решил, что эта беседа касается и меня тоже. Точнее, я шел за Лив и не стал вас прерывать, а теперь самое время. Ты еле сидишь, дорогая. Вместо того чтобы спокойно восстанавливаться, поспешила затопить силой всю Фересию.

Он встал сзади и положил руки мне на плечи.

— Ты, что же, считаешь, что за твою мать некому заступиться? Она была мне невестой, а Стефан — братом. По-моему, это мое дело. А тебе сейчас вмешиваться не стоит.

Он так выделил это «сейчас», что я подпрыгнула.

— Да вы психи, оба. Немедленно перестаньте. Родерик, ты же сказал, что переход власти будет тихим и в рамках феграна… Между вами эта кракова воронка. Стефан столько лет тебя не трогал, и, очевидно, не случайно.

Но эти двое молчали и сверлили друг друга глазами.

— Я рад, что ты меня понял, — сообщил князь, выступая вперед.

Он несколько раз похлопал Дейва по руке. Тот посмотрел на нас, открыл рот, чтобы что-то сказать … и заснул прямо на полуслове.

Я ахнула. Пощупала сыну пульс, но это оказался обычный сон. Не искусственное погружение."

"— Как ты это сделал?

— На сегодня достаточно, Нахаленка.

— Мне не нравится, когда ты ведешь себя бесцеремонно.

Однако Родерик уже подхватил меня на руки.

— Давай напомню, что еще тебе нравится.

Вокруг его зрачков пульсировала черная кайма. Он устал и переполнен болью. То ли своей, то ли чужой.

Я могу потребовать поставить меня на пол или отнести в дальнюю спальню. И он даже послушается — и останется с собой один на один.