Онлайн книга Муссон

Корсар оттолкнул его ногой и повысил голос:

— Пошлите за Бен-Абрамом, врачом."

"Через несколько минут вошел почтенный араб с седой бородой и бровями и поклонился аль-Ауфу. Кожа у него была бледная, цвета яичной скорлупы, а глаза яркие и умные. Даже аль-Ауф разговаривал с ним уважительно.

— Осмотри этого франкского мальчишку, дядюшка. Натурального ли у него цвета волосы или выкрашены? Здоров ли он и хорошо ли сформировался?

Руки врача прикоснулись к голове Дориана мягко, но уверенно, и Дориан неохотно подчинился, напрягаясь всем телом.

Потом развел волосы и внимательно осмотрел кожу, поворачивая голову, чтобы поймать свет из высоких зарешеченных окон. Понюхал волосы, стараясь уловить запах химических веществ или трав.

— Я пятьдесят лет занимаюсь медициной, но ни разу такого не видел, ни у мужчин, ни у женщин, хотя слышал, что у людей на севере Парфии бывают такие волосы, — сказал наконец Бен-Абрам. — Они не крашены, нет.

— А остальное тело?

— Посмотрим. Прикажи ему раздеться.

— Он не говорит на языке пророка. Тебе придется самому его раздеть.

Хотя Юсуф держал Дориана, они и вдвоем не смогли выполнить приказ. Дориан сопротивлялся, как кошка, которую суют головой в ведро с холодной водой. Он царапался, лягался, кусался. В конце концов пришлось приказать двум стражникам держать его.

Наконец он остался перед ними обнаженным, стражники держали его за руки, чтобы не прикрывался.

— Посмотрите на цвет и гладкость его кожи, — удивлялся Бен-Абрам. — Она прекрасна, как тончайший белый шелк, как кожа жеребца самого султана. Ни одного изъяна. Она прекрасно сочетается с рыжими волосами и вне всякого сомнения подтверждает истинность моих слов. Цвет его волос природный.

Аль-Ауф кивнул.

— А что остальное тело?

— Держите его, — велел Бен-Абрам стражникам.

— Яички еще окончательно не сформировались в мошонке, но они нетронуты.

Он сжал пальцами белый детский пенис.

— Как видите, он еще не обрезан, но…

Он оттянул крайнюю плоть, и показался розовый кончик.

Дориан извивался в руках стражников, стыд и унижение заставили его забыть о решении не говорить по-арабски.

— Неверная свинья! — закричал он по-арабски.