Онлайн книга Жена неверного адмирала, или Шаурма от попаданки

По мне, так не особо аппетитно они выглядели, но довольный мужик явно собрался употребить их вместе с пенным.

— Это что еще за… — Макдуб покрылся красными пятнами. — В твои обязанности входит только коптить гадов, а не продавать их! Ты… Ты, что у меня воруешь, девка?

Я поморщилась.

Вообще-то, это было правдой — я устраивалась не продавщицей, а коптильщицей. Раз в день мне привозили бочку со свежевыловленными морепродуктами, и раз в два дня работник забирал уже прокопченных гадов и развозил их по термополиям.

Но после того, как сараюшка была мной отмыта и приобрела пристойный вид, я не удержалась и написала мелом на одной из стен: «Самые вкусные копченые гады во всем Эльмарино!».

Так как художественные навыки у меня тоже имелись, то еще и изобразила четырех крилей на шпажке.

Эти шпажки, которые я сделала из тростника, кажется, были тут новшеством. По крайней мере, до этого гадов продавали завернутыми в листья какого-то растения со сморщенными листами.

Было интересно, смогу ли хоть что-нибудь продать?

Заинтересованные такой подачей, ко мне зарулили трое грузчиков, которые после тяжелого рабочего дня решили отдохнуть на пирсе с кружкой пива.

В качестве закуски выбрали копченых осьмилапов.

На следующий день они зашли снова. Не скажу, что у меня прямо отбоя от покупателей не стало, но сто пятьдесят десимов, которые я получила за неделю, были неплохой выручкой. Учитывая, что раньше в этой грязной коптильне никто ничего не покупал — все, наоборот, обходили ее стороной.

Я объяснила ситуацию и протянула заработанные деньги Макдубу. Но, странное дело, он как будто совсем не был им рад!

Взял брезгливо, как будто я протягивала ему сушеных тараканов, а не монеты.

— Послушай, милочка, впредь, прежде чем что-то делать, спрашивай разрешения у меня! Я нанял тебя не для того, чтоб своевольничала, а чтоб выполняла свою работу. Мог бы тебя, конечно, выгнать за самоуправство, да пожалею твой приплод.

При слове «приплод» Листочек как по команде открыл свои голубые глазки и огласил улицу истошным ревом.

Да уж, тяжела доля матери-одиночки…

Тут еще этот Мактуб выговаривает мне так, словно дал самую лучшую и престижную работу в мире, а я напортачила.

И тут бы мне, конечно, промолчать. Но я всегда остро реагировала на несправедливость.

— То есть, вы называете самоуправством то, что я заработала вам денег? — с достоинством спросила я.