Онлайн книга Наказание Дамира

У нее вообще все бесконечно длинное и гибкое: музыкальные пальцы с идеальным матовым маникюром, тело с неестественно тонкой талией и шея, выгибающаяся как у сраного лебедя. Непроизвольно провожу ладонью по своей, в памяти предательски всплывает, что Дамир обращает на это внимание…

И это…бесит!

— Надеюсь, ничего серьезного? — озабоченно интересуется Керефов, как зомби следя за ее ладонью, ласкающей собственную ногу.

— Нет, уже почти восстановилась, спасибо, — воркует длинноконечностная Наргиз, хлопая густо накрашенными, щедро подведенными ресницами.

Главный плюс быть жгучей брюнеткой — можно сделать стрелки на глазах шириной с автобан, и ты будешь выглядеть сексуально, а не пугающе…Это я, кусая губу, замечаю тоже…

— Поболтаем потом? — ее завлекающая улыбка расползается еще шире, демонстрируя чудеса способности к растягиванию терракотового рта, а щедро подведенные глаза начинают влажно мерцать, — Давно не виделись…

— Потом… — неопределенно кивает Дамир, скользя черным взглядом по устремленному к нему женскому лицу.

Кладет ладонь мне на плечо и на мгновение сильно сжимает, прежде чем повторить.

— Я скоро, Жень.

* * *Черные глаза брюнетки пронизывают его ладонь на моем плече насквозь, рискую пришпилить ее там навечно, широкие брови сходятся на переносице, заламывая морщинку, и это хоть чуть- чуть придает мне уверенности. С деловым видом начинаю накладывать себе грузинский салат, решая, что двадцать минут с этой Шахерезадой я переживу…

— Можно вина? — улыбаюсь, кажется, Анне, кивая на графин, стоящий перед ней, — Оно виноградное или гранатовое?

— Гранатовое и просто восхитительное, Жень, — щебечет та, ставя графин ко мне поближе.

Они с Леной начинают хихикать, чокнувшись между собой. Тоже невольно улыбаюсь, поднося наполненный бокал. От них исходит столько позитивной, расслабленной энергии, что часть вливается и в напряженную меня.

Проводив удаляющего Дамира цепким взглядом, Наргиз тоже тянет свою руку к тонконогому бокалу.

— А кто вы Дамиру, Жень? — сходу интересуется она, переводя на меня свои огромные миндалевидные глаза.

Чуть не давлюсь, хотя вино и правда восхитительное. В легком негодовании выгибаю бровь, показывая, что против подобной бестактности, и отвечаю не сразу.