Онлайн книга Чёрный Рыцарь (ЛП)

Мама, однако, в своих дизайнерских брюках с рубашкой цвета хаки и туфлями на каблуках. Ее густые каштановые волосы элегантны и красиво завиты.

— Привет, мам, — бормочу я, затем прикрываю рот рукой.

Я пьянее, чем предполагала. Ой.

— Ты пила? — она качает головой и указывает на контейнеры с едой, полупустые пачки: — И что это за нездоровая пища? Что я говорила о похудении, Кимберли?

— Прости. — мой подбородок дрожит. — Мне жаль, что я тебя разочаровала, мам. Мне жаль, что тебе приходится торчать с кем-то вроде меня.

С каждым словом, слетающим с моих губ, слезы текут по щекам. Но это не только слезы. Они все, что я чувствовала с тех пор, как была ребенком.

Каждый раз, когда мама появляется на виду, я чувствую себя такой маленькой; я неправильно одеваюсь, неправильно дышу, неправильно веду себя.

Я существую неправильно.

— Если тебе жаль, исправь это. — она смотрит на меня свысока. — Будь достойна быть моей дочерью хоть раз в своей бесполезной жизни.

Я отчаянно киваю.

— Я все исправлю.

Она еще раз оглядывается, и ее губы сжимаются в тонкую линию, в отвращении, в разочаровании.

Мама не видит ни меня, ни шрама на виду, так как моя пижама с короткими рукавами. Она не видит слез, собирающихся в глазах, или криков, скрывающихся за этими слезами.

Она видит беспорядок, в котором застряла. Она видит кого-то, кто может разрушить ее имидж.

Это все, чем я была для нее с тех пор, как родилась, — обузой, чертовой ошибкой."

"Я слышала, как она сказала это папе в прошлом году, примерно в то время, когда мое психическое здоровье резко ухудшилось и туман стал моим постоянным спутником.

Мы не должны были позволять ей появиться на свет. Посмотри на нее. Она в полном беспорядке, Кэлвин.

Папа боролся с ней и вступился за меня, но я не помню его слов. Странно, как человеческий разум фокусируется только на определенных вещах. Я помню только, как она говорила, что я в беспорядке.

Возможно, это потому, что я всегда жаждала внимания, которого она никогда не давала, любовь, которую она никогда не проявляла, и заботы, на которую она не способна.

И все же я ловлю себя на том, что умоляю ее взглядом.

Посмотри на меня, мама.

Помоги мне.

Стань моей мамой.

Она поворачивается и уходит, даже не взглянув. Выходя, она бормочет себе под нос:

— Что я сделала, чтобы заслужить это?

Сильная волна тошноты накатывает на меня, и я открываю крышку, хватаясь за края обеими руками, и жду, пока ничего не выходит.