Онлайн книга Сверкающая надежда (ЛП)

Уэстон достал темно-синюю толстовку с эмблемой хоккейной команды.

На ней большими буквами было написано EASTBURGH DEVILS, а вокруг этих слов красовались два дьявольских рога.

— Чтобы все знали, что ты моя.

Он натянул толстовку на мою голову, закрыв капюшоном.

— Разве не у каждого есть какая-нибудь дьявольская одежда?

— Да, но не с вышитой на рукаве буквой «Одиннадцать».

Уэстон поднял мою руку и показал мне на рукаве, что на ткани толстовки желтыми нитками вышит эльф. Я провела по нему пальцем и посмотрела на аккуратно вышитого эльфа.

— Люси вышила желтой вышивальной нитью на толстовке номер каждого игрока «Дьявола», — начал объяснять он, — у одних он на рукаве, как у нас с Картером, у других — на спине или на подоле от шеи.

— Мне нравится эта идея. — Улыбнулась я, и он поцеловал меня в лоб.

Мы с Уэстоном сидели на его кровати, переодевшись в свежие носки и шорты для сна в моей комнате, которых все равно не было видно сквозь слишком большой балахон.

— Зачем Руди положил сюда упаковку оливок?

В ужасе спросил он, с отвращением глядя на маленькую круглую баночку.

Я взяла маленькую баночку из его рук:

— Потому что я заказала.

Нет ничего лучше оливок, миндальных или нет, маринованных в уксусе или масле.

Оливки можно было есть с чем угодно, и это только улучшало блюдо.

— Ты странная.

— У тебя нет вкуса. — Попыталась я оправдать свое предпочтение оливкам.

— У меня отличный вкус, особенно в отношении девушек. — Возразил он, откусывая от своего бургера, и я игриво закатила глаза.

Я никогда не думала, что буду есть бургеры на кровати с Уэстоном незадолго до полуночи и обсуждать свои предпочтения в отношении оливок, но вечер среды не мог закончиться лучше.

37. Луна

Время летело незаметно."

"Часы на тумбочке Уэстона мигали ярко-красным цветом, показывая, что уже за полночь. Мне хотелось, чтобы время остановилось и мы остались в этом мгновении навсегда.

Только он и я в его спальне.

— Спи спокойно, Хейзел Баг. — Поцеловал он меня в последний раз, после чего скрылся в ванной и закрыл за собой дверь.

Я осталась стоять в ванной, надеясь, что он откроет дверь и спросит, не хочу ли я спать в его постели. Мы не говорили о том, кто где спит, потому что после еды мы оказались в постели, и я рассказала ему о том, как мой папа пытался позвонить моей маме и Итану.

Мое терпение было короче, чем слово «короткий», поэтому я повернула ручку двери в его комнату и открыла ее. К моему удивлению, Уэстон все еще стоял за дверью.