Онлайн книга Служанка

— Приехали, миледи, — дверца открылась, и в проем просунулась улыбающаяся физиономия Гойко.

Я вопросительно посмотрела ему в глаза. Мне нравились друзья Штефана: простые, незаносчивые, надежные. И, что удивительно для воинов, деликатные.

— Милорд велел устроить вас в гостинице, а сам отправился к наместнику, — сказал Гойко.

Понятно. Меня, как надоевшую торбу, снова пристраивают в угол, чтобы не мешала.

Я приняла протянутую руку, вышла из кареты и огляделась вокруг. Дождь немного стих, и я смогла рассмотреть широкую улицу, выходящие на нее дома, витрины лавок, крыльцо гостиницы, в окнах которой сияли яркие огни.

— Миледи, — поторопил меня Гойко, но я по-прежнему стояла в раздумьях.

— Миледи, вы промокнете, — вмешался Давор. — Давайте пройдем внутрь, пока вы не заболели.

Он заботливо взял меня под руку и повел к распахнутым дверям, а я шла и думала о том, что готовит всем нам будущее. Вирош, узоры которого так и вились перед глазами, тревожил меня своей непредсказуемостью. С каждым моим шагом он менялся, обрастал все новыми фрагментами и плотно переплетал воедино наши со Штефаном судьбы.

Штефан

Он смотрел на лежащий перед ним листок бумаги, вчитывался в ровные строчки и чувствовал, как внутри поднимается раздражение. Освобождает она его от данного слова… Надо же! Додумалась. Не хочет лишать свободы. А то, что клятва брачная произнесена, это что, ничего не значит?

Перед глазами возникло нежное девичье лицо, говорящий взгляд, приоткрытые губы — мягкие, манящие, одуряюще пахнущие малиной.

Штефан так ярко представил их вкус, что не выдержал и громко выругался. А потом смял исписанный листок и кинул его в камин. По-хорошему, изорвать бы эту писульку на мелкие клочки, но он не стал этого делать. Не хватало еще злиться на такую мелочь.

Он подошел ближе, наблюдая, как огонь жадно глотает подношение и выплевывает серый пепел на медную решетку. А в душе все свербело неудовлетворение, зудело комаром, клопом противным покусывало.

За минувшие два дня ему так ни разу и не удалось толком поговорить с девчонкой.

— Я освобождаю вас от брачной клятвы, милорд, — недовольно процитировал он и поморщился.

Рагж! Как же с ней трудно. Вроде бы молчит, ни словечка не вымолвит, ни звука, а по глазам видно — не простила.