Онлайн книга Сопротивляйся

Что-то с грохотом падает на пол, после чего коридор заполняется детский хохот.

– Черт! – трясу рукой, пролив на палец кипяток из чайника. – Миша! – ору, засовывая руку под струю холодной воды.

– Миша! – злюсь.

Слаженный топот исчезает где-то в глубине дома.

Заливаю кипяток в заварник и выкладываю наггетсы на тарелку, с которой выхожу из кухни, наэлектризованная, как эбонитовая палочка.

Бабушка и дед Захара давние друзья семьи. С ними за столом еще один сосед того же возраста, мои родители и Чернышов, который по обыкновению выступает главной достопримечательностью этого обеда.

Он переводит на меня глаза, как только появляюсь в комнате. Еле заметно выгибает бровь, скользнув глазами по моему телу.

Это горячо почти так же, как прикосновение. Может все дело в том, что я позволяю его взгляду беспрепятственно пробраться под кожу, загораясь в ответ. С полной концентрацией и знанием дела.

Он снял толстовку и остался в футболке.

– … так вот фонарь уже полгода чинят, – рассказывает соседка. – Ведь это безобразие настоящее…

– Я узнаю, что можно сделать, – отзывается наш градоначальник.

Мне не нравится, что его грузят работой даже здесь и в выходной день, но, прежде чем эта мысль успевает дозреть, получаю толчок сзади, после чего мимо ураганом пролетают две темноволосых головы.

– Твою мать… – шиплю, покачнувшись.

– Мишань! – громоподобный голос Руслана разносится по столовой, отражается от стен и окон.

В течение секунды Миша сбрасывает скорость. Его глаза становятся похожи на два блюдца. Понурив голову, идет к отцу, бросая на него опасливые взгляды. Его напарник тоже притих, как и все за столом.

Кусаю губу, косясь на Чернышова.

– Захар… – лепечет бабушка Захара. – Ты как себя ведешь?

Вскинув руку, Руслан указывает на диван и железобетонно велит:

– На диван и посидите там пять минут.

Оба так и делают. Семенят, прилипнув друг к другу.

– Пять минут… – шепчет один другому."

"Ставлю тарелку с наггетсами рядом с запеканкой и ухожу на кухню за заварником.

Я прислуживаю родительским гостям лет с пятнадцати. Мне несложно. В семье, где на двух женщин приходится двое мужчин, это быстро становится привычкой, а для моей матери иное положение вещей всегда было неприемлемо, именно поэтому брат ни разу в жизни не мыл в этом доме посуду.