Онлайн книга Жестокая любовь мажора (СИ)

Нет, нет… Черт!

Подрываюсь или, по крайней мере, пытаюсь это сделать, но сил нет совершенно, и я со стоном падаю обратно на подушку.

Илай, уже успевший вскочить, чтобы мне помочь или остановить, немного расслабляется, когда понимает, что со мной все в порядке и, проверив трубочки и катетеры, снова садится рядом.

Я слышу, как он раздраженно выдыхает и ругается себе под нос.

Он злится? Или расстроен? Не могу разглядеть, потому что уже смотрю на него сквозь мутную пелену слез.

— Мне… мне домой нужно, — голос болезненно хрипит.

Илай качает головой.

— Это невозможно, Алиса. Тебе нужно пройти полноценное лечение, если ты не собираешься уйти в другой мир и оставить сына сиротой.

БАМ.

Сердце уменьшается до крохотного зернышка.

Он знает…

— Почему не сказала сразу?

Я отворачиваюсь, чтобы сморгнуть слезы.

Почему не сказала?

Господи… он серьезно?

Сглатываю горечь в горле.

— А должна была? — тихо срывается с моих обветренных губ.

Тишина. Она буквально потрескивает. На Илая не смотрю. Но он на меня смотрит, я чувствую это кожей.

— И кто отец?

Я прикрываю глаза. Делаю медленный вдох и выдох.

— Ты.

Я шепчу, и вокруг снова повисает тишина, дышать в которой становится каким-то проклятым испытанием.

Я буквально осязаю каждой клеточкой моего слабого тела, как Багиров обдумывает каждое мое слово. Препарирует…

— Если это шутка, то она не удалась, — наконец жестко чеканит Илай.

А у меня от его жесткости внутренности огнем обволакивает.

Стискиваю в кулаках простынь до боли в пальцах.

Чувствую себя идиоткой. Ей-богу. Но врать ему не собираюсь. Не так я планировала этот разговор, конечно, да и, если честно, не планировала его вообще. Но раз все так повернулось… Какой смысл отнекиваться? Зачем?

— Я знаю, что повел себя как последний ублюдок, но… блядь, — матерится он глухо. — Я хочу знать, кто отец твоего ребенка и что вас связывает. Если у вас семья и все такое…"

"— Ты совсем идиот?! — взрываюсь я и поворачиваю к нему голову. — Ребенку два года с небольшим… Ты действительно думаешь, что я смогла бы подпустить к себе другого мужчину после того, что ты со мной сделал?!

Выпаливаю это на одном дыхании, словно выплевывая комок черной горечи из своей изувеченной души.

Осторожно поднимаю на него взгляд и вижу, как тугие желваки играют на его квадратных, стиснутых челюстях.

Стиснутых до зубовного скрежета.

Я слышу его.

— Ну судя по тому, с кем ты разъезжаешь по ночам, вполне.

Горячая обида хлещет меня по щекам как знойный ветер.