Онлайн книга Пари, миледи?

Никто тогда так и не смог понять, что произошло, но единственный выживший из Стейнов — его прапрадед Эбинезер – почти трое суток после ритуала Закрытия пролежал в горячке, а когда очнулся, оказалось, что в арку его силы вплелась магия тех существ, против которых он боролся. Правда, через пару дней замеры показали, что магия иномирцев исчезла, но сам-то Эбинезер знал, что она никуда не делась. Просто затаилась, спрятавшись под слоем родовой магии Стейнов. Тогда инцидент замяли, да и знали о нем единицы, которые принесли клятву неразглашения, но с тех пор эта невидимая частица эри передавалась всем потомкам Эбинезера по мужской линии.

— Мне бы вживую кулончик посмотреть.

Слова гоблина заставили Рольфа вернуться в настоящее, и он взглянул на Коула.

— Уж больно плетения интересные, — пояснил тот, и в маленьких глазках загорелся хорошо знакомый огонек. — Есть у меня одна мысль…

— Что ж, значит, увидишь, — кивнул Рольф, доставая из кармана отобранную у Рейхварда шкатулку. — Вот, держи, — открыв крышку, сказал он Коулу и усмехнулся, увидев выражение восторга, появившееся на узком морщинистом лице старика. — Изучай. Может, сумеешь рассмотреть еще что-то интересное.

— Да-да, — не глядя на него, пробормотал Коул и вцепился в шкатулку.

— У меня еще несколько вопросов, — попытался достучаться до него Рольф, но старый маг уже ничего не слышал и не видел.

Он с головой погрузился в исследование артефакта, и Рольфу только и оставалось, что молча подняться и уйти. Он слишком хорошо знал, что когда гоблин занят научными изысканиями, отвлечь его просто невозможно. Скорее небо на землю упадет, чем старик оторвется от своей новой игрушки.

Рольф качнул головой и поморщился. Что ж, сам виноват. Не нужно было так сразу отдавать кулон. Сглупил. Надо было поговорить о силе Софии и о том, как быть с его собственной, и с замком. Но теперь придется ждать.

Он завел моб, вырулил на дорогу и поехал к центру. Мимо мелькали чистенькие, похожие на игрушечные, домики, по улицам неторопливо прогуливались горожане, а солнце светило так тепло и по-весеннему, что в душе проснулось новое, незнакомое прежде чувство.