Онлайн книга По прозвищу Святой. Книга первая

За неподчинение — расстрел.

— Видишь это объявление? — спросил Максим и КИРа.

— Слепой не увидит.

— Это то, что я думаю? Их собираются увезти в Германию и поместить в какой-нибудь концлагерь?

— Много чести. Расстреляют где-нибудь неподалёку. Расстреляют и закопают.

— Даже так?

— По моим сведениям — только так. Напомню, что в Киеве, в Бабьем Яру, чуть больше чем через месяц, двадцать девятого и тридцатого сентября, немцы и украинские нацисты расстреляют около тридцати пяти тысяч евреев, включая стариков, женщин и детей.

— Верно. Подзабыл я историю и кто такие украинские нацисты. Они же, в основном, евреев и расстреливали на Украине, так?

— Так. И не только евреев. Через два года, с февраля по август сорок третьего, ОУНовцы уничтожат до шестидесяти тысяч поляков на Волыни, в Полесье, Галиции и Холмщине. Так называемая Волынская резня.

— Вспомнил.

— Плюс русское население, коммунистов и сочувствующих, советских военнопленных.

— Да.

— Могу также напомнить, что, начиная с две тысячи четырнадцатого года и вплоть до начала Специальной военной операции России, на Донбассе украинскими нацистами было убито около пятнадцати тысяч человек мирного населения. Среди них — две с половиной тысячи детей.

— Я был на Аллее ангелов в Донецке, — сказал Максим. — Туда возят всех молодых офицеров, кто только получил погоны. Чтобы знали помнили, за что их деды воевали.

— Есть найти школу.

Лугины были довольно крупным селом, но всё же не городом, и кирпичных строений здесь имелось — раз-два и обчёлся. Поэтому школа отыскалась довольно быстро. Двухэтажное здание красного кирпича с новенькой шиферной крышей, стоящее на пригорке сразу за речкой. Перешёл мост и — вот она. Минут десять пешком от центральной площади."

"Сразу за школой, уже на самом краю села, среди лип, располагалась церковь, а потом начинались поля, через которые вилась грунтовка.

Максим дал КИРу команду вернуть дрон-разведчик на корабль и приступил к подготовке.

Утро вторника девятнадцатого августа тысяча девятьсот сорок первого года выдалось пасмурным. Но без дождя.

Максим выбрался с корабля, доплыл до берега, достал из водонепроницаемого вещевого мешка одежду и сапоги и разделся, оставшись только в трусах и тонком, облегающем тело, бронежилете из поляризованного углерита поверх майки.