Онлайн книга Я была хорошей женой, но после развода буду плохой бывшей

но… я подставляюсь под его удар, потому что…

Что мне даст победа? Ничего.

Белый взрыв. Искры. Глухой, сочный хряск. Боль – ослепительная, жгучая, разливающаяся по черепу волной тошноты. Земля уходит из-под ног. Лечу назад. Вижу мелькание подсветки фонтана, темное небо. Удар спиной о брусчатку. Воздух вышибает из легких. Уфф! Звон в ушах. Вкус крови на губах – медный, теплый.

Что-то в груди рвется.

Слышу дикий рев Вани, топот ног охранников, крики, визг Божены: ""Держите его!"". Но все это – где-то далеко. Сквозь вату.

— Пап! — Антон склоняется надо мной. Лицо бледное, глаза за очками огромные. — Ты в порядке?

— В порядке, — выдыхаю я и пытаюсь улыбнуться.

Боль в скуле пульсирует в такт сердцу. Горячая, живая. Я трогаю пальцами. Распухает на глазах. Криво улыбаюсь. Кровь на губах соленая.

— Ты зачем подставился? — шепотом спрашивает сын.

— Чтобы рожа опухла, — посмеиваюсь. — Слушай, Антон… Уведи всех. Гостей... охрану... всех, — киваю в сторону визга Божены, — кроме Ивана.

Кажется, я на секунд пять отключаюсь, а потом слышу шум, гул, протесты – все это отдаляется, а после опять тишина и журчание воды в фонтане.

— Слышь, кучерявый, — вздыхает надо мной черная тень, — ты живой?

— Живой, — вытираю кровь с подбородка, а после неуклюже сажусь. Закрываю глаза. — Вань, Любимка твоя, от меня залетела.

— От меня.

36

— От тебя? — сижу и поднимаю лицо на Ваню, который утвердительно кивает.

Он совсем тупой.

Готов принять бабу с ребенком от другого? Или я тупой?

— Она была у меня, — Ваня шмыгает и напоминает мне сейчас большого потного ребенка.

Его скулы розовеют от смущения, которое меня озадачивает еще сильнее, чем его дикая любовь к Божене.

— Прощалась? — уточняю я со смешком. — Типа потрахалась?

Я не чувствую ревности. Меня вся эта ситуация забавляет.

— Мы не трахаемся, мы любовью занимались! — бас Вани летит к небу, и он сжимает кулаки.

Я с трудом встаю, пошатываюсь и смеюсь, но не над Ваней, а над собой. Ну, смешно же.

— Слышь, мужик, кажись, я тебе сильно врезал, — виновато хмурится Ваня.

Он такой милый.

Большой, вонючий мордоворот с маленькими глазками и большим носом волнуется, что сильно мне врезал.

— Павел, — протягиваю ладонь.

А почему бы не пожать руку бывшему Божены? Вот меня ревнивая истерика не накрыла.

Я даже готов подружиться с Ваней и выпить.

Ваня крепко пожимает мою руку:

— Иван, — раздувает ноздри, не выпуская мою руку, — бабу-то я свою заберу.

Усмехаюсь.

И наклоняюсь к фонтану.