Онлайн книга Счастье быть нужным

– Так, раз мы все обсудили, всем доброй ночи, завтра нас ждёт очень интересный день, – отпустила Бертрана и Маргарет отдыхать.

В комнате Амелии Салли рассказывала очередную историю про любовь, но ребёнок был погружен в себя и совсем не слушал. Выглядело это так странно: маленький серьёзный человек с нахмуренными бровками.

– Ами, детка, что случилось?

– Вилия, леди Офелия всегда меня ругала, а ещё я слышала, что вернулась мадам Агнес, она снова будет моей гувернанткой?

– Не вернулась, а ненадолго заехала и скоро уедет, как и леди Офелия.

– Правда? – серьёзное личико девочки стало немного оживать, делая ребёнка – ребёнком.

– Правда, а теперь давай я расскажу тебе одну интересную историю про крошку енота и того, кто сидит в пруду, – сделав страшные глаза, поцеловала Ами в щёчку.

– «Не побоялся! Он совсем не злой и не страшный. Хочешь с ним подружиться – улыбнись ему, – объяснил он обезьянке. – И он тоже улыбнётся тебе.

В этот раз Амелия дослушала меня до конца, ребёнок разволновался, узнав о приезде леди Офелии и Агнес, и долго не мог уснуть. Но всё же под тихий рассказ сон сморил Ами. Поправив сползшее одеяло, вытащила из-под руки Мию, поцеловала макушку моей девочки, и мы вместе с Салли покинули комнату.

– Салли, пока у нас в замке посторонние, не оставляй Амелию одну – не хочу, чтобы её обидели, вообще без меня из комнаты никуда лучше не выходить.

– Конечно, леди Вилия."

"Пожелав друг другу добрых снов, ушли каждая по своим комнатам. Лёжа у себя в постели, я тоже долго не могла уснуть. Мысли одолели меня. Зачем приехала леди Офелия в замок? Притащила с собой свиту в виде сынка, его друзей и уволенных мной экономки и гувернантки? Что ей здесь надо? Как пройдёт завтрашний день, что ожидать от этой дамы? Я хоть и довольно опытная женщина, за всю свою жизнь приходилось общаться с разными людьми, приятными и не очень, но всё равно переживаю и нервничаю – осадить зарвавшихся людей сумею, но кто сказал, что мне это нравится.

Глава 45

– Андре, это самый тоскливый приём в моей жизни. Ни танцев, ни бесед с прекрасными дамами. Только лишь надоедливые придворные и кислое вино, – зайдя в комнату, падая на диван, произнёс Михель, на лице которого отпечаталась, казалось, непереносимая боль.