Онлайн книга Счастье вне очереди

Чувствуя сильные сокращения моего лона, Тэль глухо застонал, быстро вышел из меня и излился сверху на мой живот. Тан оперативно вытер эти следы страсти своей футболкой и откинул её в сторону, на пол, ко входу в санузел."

"— Ты самая лучшая, самая любимая, нежная и желанная девочка! Моя принцесса! — счастливый Тэль опустился на меня приятной тяжестью, зацеловывая лицо и шепча милые искренние комплименты.

— Привет, котятки! И чем это вы тут без меня занимаетесь? — раздался вдруг громкий голос вошедшего в каюту Лекса.

Глава 102

Волшебная кнопочка

Энжи— Что ты тут делаешь? — вопросом на вопрос ответил Лексу Тэль. Принц чувствовал, как я напряглась и смутилась из-за появления брюнета, и сейчас недовольно смотрел на друга, продолжая прикрывать моё обнажённое тело своим. — Иди обратно в медкапсулу, долечивайся!

— Так я уже долечился, капитан, — бодро отчитался Лекс, подходя к кровати вплотную. — Вот! — он стащил с себя футболку и повернулся к нам спиной, продемонстрировав чистую от рубцов кожу. — И здесь шрамы были, они тоже зажили, — махнул он на своё бедро и быстро снял брюки — якобы для демонстрации чудес исцеления.

— Притормози!

— Ладно, ладно, понял! — Лекс успокаивающе поднял руки, присаживаясь на край кровати. — В общем, я здоров, как мышь в аптеке, и вернусь в капсулу, если только вы меня покалечите. Но говорю сразу: это будет слишком жестоко, ибо в медотсеке грустно, холодно и одиноко.

— Там не холодно! — Тан и тот ошалел от такой наглости.

— А ты сходи проверь, — парировал Лекс, даже не глядя на него, и подбираясь ко мне на кровати всё ближе. — Ляг туда и полежи часик. А я тем временем расскажу нашей девочке, как сильно я её люблю, — взяв мою ладонь, Лекс принялся зацеловывать по очереди каждый пальчик, ласково и дерзко.

Я бросила растерянный взгляд на Рэя, а он в свою очередь внимательно смотрел на меня в ожидании кодового слова.

К Тэлю я испытывала щемящую нежность, Рэя — просто обожала каждой клеточкой тела, Тан успел стать частью моей души, Элмером восхищалась, Тирон воспринимался как что-то своё, родное, некая надёжная скала. Ну, а Лекс — он был тем, от кого подкашивались коленки, мысли путались, а низ живота наливался сладкой тяжестью от одного только взгляда серых глаз.