Онлайн книга Стая

Разница в том, что есть люди, умеющие выражать свои мысли корректно и деликатно, а есть этой способностью не обладающие. Борис относился к последней категории. Поначалу многое ему прощали, так сказать, за «простоту души», но со временем его недальновидность начала действовать на нервы.

— Я устал как собака, боюсь, растекусь после первой стопки, — сказал Денис, с сомнением глядя, как Борис разливал водку.

— Не боись, в кровать я тебя закину, — усмехнулся Вадик.

— Вот, что значит – настоящий друг! – хмыкнул Денис.

— Ты еще сомневаешься.

— Никогда в жизни.

— Денис, я надеюсь, ты ночевать у нас останешься? – невзначай поинтересовалась Нина, глядя, как Денис все же взялся за стопку. Знала, что выпивший он за руль никогда не садился, но не смогла удержаться, чтобы не спросить.

— Конечно, — уверил он ее.

— Прекрасно, я завтра с утра блинчиков напеку.

— Что может быть лучше блинчиков? Нина, спать не лягу, буду блинчики караулить, — улыбнулся. Не лукавил. Что поделать, блины он очень любил.

А в последнее время домашней еды поесть удавалось редко."

"— Беленькая вскипела уже. Давайте-ка за встречу. Рад, что все сегодня собрались, прямо сердце радуется, почаще надо. Ну, за все хорошее, — сказал отец.

Мужчины поддержали Алексея, выпив водки, Таня и Нина подняли бокалы с красным вином. Разговор постепенно перетек в нейтральное русло. Когда все насытились, а алкоголь расслабил напряженные тела, Вадим предложил выйти покурить. Денис поддержал друга, Борис увязался следом.

Тяжело выбираясь из-за стола, он задел рукой стопку, стоящую близко к краю. Она со звоном упала на пол и разбилась. Таня засмущалась неловкости мужа, заворчала на него, тут же кинувшись убирать осколки, Боря буркнул что-то невразумительное.

— Пойдем на площадку, — сказал Денис, когда зять взялся за балконную ручку. Не имея ничего против, Борис, пошатываясь, вышел на лестничную клетку.

Желтая лампочка не очень ярко освещала площадку. Полыхнул огонек и Вадим поднес зажигалку к сигарете Дениса.

Тот прикурил. Нетвердыми движениями Борис достал полупустую пачку сигарет, выбил одну и зажал ее губами.

Обычно во время перекура мужчины успевали делиться мыслями, идеями, целями, что-то обсудить; но у этих троих разговор не клеился. Никто не пытался его начать. Курили молча. Шаурин спрятал свое раздражение за привычной маской равнодушия, решив оставить при себе свои размышления. Борис уже был не в состоянии его услышать, прилично налакался.