Онлайн книга Запретная страсть мажора (СИ)

Коза опять во власти со своих ощущений и ничего не слышит, только провокационно выгибается навстречу моим рукам, и острые грудки ложатся прямо в ладони.

– Оль, – почти стону я, понимая, что я мудак и не могу остановиться сам, только если Истомина попросит.

Прислонив ее спиной к стене, я лихорадочно задираю свитер, чтобы вобрать в рот ее сосок. Я же помню, как она от этого улетает.

Да. Девочка моя начинает постанывать.

Меня трясет от того, что дальше зайти сейчас я не посмею. Это и впрямь пытка. Адская.

– Оль, ты мокрая? – в горле полно колючек.

Пусть она разрешит мне хотя бы… Черт! Ничего нельзя.

– Да, – внезапно выдает драгоценная коза.

– Что? – не сразу понимаю я.

– Я мокрая, – добивает меня она. Мелкая стервочка догадывается, что сводит этим признанием меня с ума. Испытывает, смогу ли удержаться? Я готов завыть.

От этих слов, сказанных так невинно и в то же время так развратно, у меня член готов взорваться.

– Трусики совсем влажные, – проезжается она катком по моим нервам.

Медленно закрываю глаза, и все равно представляю лежащую на спине Ольку.

Кажется, Истомина решила, что недостаточно моих извинений, нужно подвергнуть серьезной встряске мой рассудок. Я чувствую, как она целует меня в уголок губ, на секунду просунув язычок и лизнув им меня.

Руки сами сжимаются на круглой попке.

– Издеваешься? – со свистом спрашиваю, уставившись в потемневшие синие глаза.

– Да, но… – и мнется.

А голосок такой, что меня молнии бьют.

– Что? – хриплю я, стискивая ее все сильнее. Я сейчас умирающий от жажды в пустыне в надежде на один глоток.

Она прячет лицо у меня на плече, и ухо обжигает ее шепот:

– Но руками можно…

Твою мать!

Дай мне силы!

Глава 60. Кир

Меня сейчас инфаркт шарахнет.

– Ты смерти моей хочешь? – у меня пульс зашкаливает, горячая волна ударяет в пах, хотя там и до этого было неспокойно.

Олька просто сопит, то есть я могу проигнорировать, но Я НЕ МОГУ!

Это выше моих сил, да я и не знаю никого, кто мог бы.

Если она хотела отомстить, то ей это удается.

Я горю в аду, понимая, что ничего больше мне не светит.

Тянусь руками назад к пояснице, там, где скрещены Истоминские щиколотки, и стаскиваю с нее кроссы. Целую ее в шею, а она хихикает.

Хихикает, блядь!

От меня скоро одна зола останется, а ей смешно!

В очередной раз радуюсь, что моя комната на первом этаже.