Онлайн книга А мы с тобой не чужие (СИ)

— Вы просили вас разбудить в начале шестого, — тихо произнесла она. — Сейчас пять ноль пять.

— Спасибо, — он кивнул. Всунул ей купюру, кажется, пятьсот рублей и провел по лицу рукой, отгоняя сон. Девушка благодарно кивнула и быстро вышла.

Андрей сел на койке и тут же почувствовал ноющую боль в груди. Чертыхнулся мысленно в адрес охраны Сухорукова. Били его по-настоящему, не жалея, и сейчас сквозь боль проступала глухая ненависть к мужу Даши. Некоторые люди считают, что им все можно. Этот был именно из таких. Шел по жизни с пренебрежением, играючи, и не считался с остальными.

"Сегодня Новиков хотел успеть заехать домой. Переодеться, принять горячий душ и по-человечески позавтракать — не на бегу, всухомятку, а так, как это должно быть у декана любимого факультета и мастера ораторского искусства: на собственной кухне яичницей с беконом, чашкой ароматного кофе из натуральных кофейных зерен и видом на утренний город, который открывался из большого панорамного окна на кухне.

Урвать у жизни этот маленький кусочек комфорта и блаженства, прежде чем он снова окунется с головой в страдания умирающей матери сейчас было насущной необходимостью, чтобы не свихнуться окончательно.

Так бывает, когда жизнь лишает тебя привычного комфорта, и ты оказываешься один на один с болезнью близкого человека. Привычные вещи становятся недостижимы, и о них мечтаешь.

Андрей не сдавался. Он сделал для матери все, что мог бы сделать любящий сын.

Врач сказал, что ей осталось совсем недолго.

Поднявшись, он быстро оделся и пошел к матери. Она спала.

— Доктор сказал, что ваша мама проспит до обеда, ей дали снотворное, — заглянула в палату та самая медсестра, что приходила его разбудить. — Ночь выдалась беспокойной, она все время металась.

— Хорошо. После обеда я вернусь, — кивнул Андрей.

Подошел ближе и с нежностью поцеловал мать в щеку.

— Отдыхай, мам. Я только заеду домой, потом на работу, а после обеда вернусь. Привезу твои любимые пирожные «Буше», — улыбнулся невесело. Сжал ее тонкую, почти невесомую руку, с надеждой, что она слышала, а после тихо вышел.

Его автомобиль бизнес-класса влился в поток машин на перекрестке. И будто не было хосписа с его стерильной чистотой и оглушительной тишиной.