Онлайн книга Батя, Батюшко и Бэмби

— Не те слова.

— Осознал. Был не прав. Исправлюсь."

"Денис кивнул. Характер у тщедушного Малина временами несопоставимо тяжелый, быть неправым парень ох как не любит. Ничего, полезно будет.

— Зато я сегодня такое видел… — Антон прошел к столу и сел напротив шефа.

— И чем же тебя наш звездистый удивил? — улыбнулся Денис.

Интерн и в самом деле осознал и сделал выводы, в этом не было сомнений. А значит, можно выключать менторский тон.

— Плавками со стразами! — торжествующе выпалил Тося. — Я первый раз видел мужские трусы со стразами.

— Я вот женского белья со стразами в самых разных, даже внезапных и зачастую интимных местах повидал. А мужского… — Денис развел руки. — Так что тут вы меня обскакали, доктор Малин. Аккуратнее там со звездистым, на первый прием он таким нарядным быть не старался.

Тося раскинул руки, потянулся и довольно рассмеялся.

— Нет, я точно правильную профессию выбрал. Не скучно ни разу, — а потом, обхватив себя за плечи ладонями, внезапно тихо и серьезно добавил: — Страшно боюсь скуки, если честно.

— Тогда ты пришел по адресу.

Малин помолчал, а потом вдруг спросил:

— А что там дальше, после «увядшего листа»?

Денис еще раз вздохнул.

— Вот и выросло поколение, которое считает, что в последнем сонете Цурэна есть вторая строка.

* * *— «Надо спасать кисточку, ведь когда высохнет клей на ее ворсинках, кисточка будет испорчена окончательно!» — воскликнул карандаш, и все обитатели пенала взволнованно заговорили.

— Нет-нет, мне не нравится это «взволнованно заговорили». Слишком мелодраматично, — непререкаемым тоном произнесла Изольда Васильевна, — вы же журналист, Геннадий Игоревич, считай, писатель.

— И что вы предлагаете?

— Написать просто «и все обитатели пенала согласились». Просто и понятно.

— Слушайте, я вот о чем подумал: если кисточка в клее и лежит при этом в пенале, она же перемажет всех остальных. И ластику достанется, и карандашу.

— Вот и отлично, — Изольда внимательно смотрела на лист бумаги, — будут как раз радости и горести карандаша.

Оле казалось, что она начинает сходить с ума. Домой уже по привычке вернулась поздно: Ларионов просто зверствовал со своей базой и снегокатами. Хорошо, что папа смог сегодня после работы заехать к ним. Изольде снова нездоровилось — давление, а Оля вырваться с работы пораньше не могла: стартовала реклама «незабываемых новогодних каникул за городом».