Онлайн книга Гезат

Поняв, что пожар уже никто не потушит, тем более, что желающих сделать это не наблюдалось, я приказал двигаться дальше. По дамбе, которая была такой ширины, чтобы свободно разъехались две арбы, мы перебрались на остров Фарос, к маяку. Там уже приготовились к бою: ворота были закрыты, а на стенах стояли вооруженные охранники и прислуга. Центурион Тит Геганий был на надвратной башне. Узнал меня не сразу, только после того, как я снял шлем.

— Тит, неужели ты хочешь погибнуть за египтян, напавших на римского императора?! — иронично крикнул я.

— Не знаю, посмотрим… — неуверенно произнес он.

— Смотреть некогда. Предлагаю на выбор: или переходите на нашу сторону, и тогда после победы это теплое местечко останется за вами, или складываете оружие и убираетесь на все четыре стороны, — сказал я.

— Нам надо посоветоваться… — все так же неуверенно молвил он.

— Тит, не валяй дурака! Ты римлянин и должен быть на стороне римской армии, а не ее врагов. Так что открывай ворота и вливайся в наши ряды, — предложил я. — Заодно молодость вспомнишь, а то, как вижу, ты закис тут!

Центурион коротко переговорил с легионерами, старыми вояками, которые стояли рядом с ним, после чего объявил:

— Хорошо, мы с вами, но несколько человек хотят уйти.

— Пусть идут, мы их не тронем, клянусь богами! — пообещал я.

Через полчаса в карауле на Фаросском маяке и на дамбе, где дополнительно соорудили баррикаду, стояли германцы. Свободные от службы расположились кто в помещениях маяка, кто рядом с ним в шатрах и палатках, кто в домах местных жителей. Наши лошади со спутанными передними ногами перемещались по острову в поисках травы, которую до них съели козы. Пшеничную солому, которую им принесли с сеновала маяка, пока не хотят есть.

Именно из-за этой соломы и я предложил Гаю Юлию Цезарю послать нас на захват острова. Он хотел поручить это двум когортам. В дворцовом комплексе ни сена, ни соломы уже не было. Мы перебивались тем, что добывали во время рейдов по окрестностям Александрии. Если бы остались там, то лошадей пришлось бы порезать и потому, что кормить их нечем, и потому, что армию нечем будет кормить, если осада затянется надолго.