Онлайн книга Лорд Системы 4

У нас появилась возможность дать статус свободных людей. Не рабов, но и не родичей — что-то среднее. Ну и другие изменения намечаются. Весьма значительные.

— Зачем выдумывать, если всё работает? — удивляется Хрюша."

"— Это работает, пока нас было мало, и все были на виду друг у друга. Честно говоря, какое-то время хозяева от рабов не особо отличались, — объясняю я. — Но теперь, когда людей стало много, разница начнёт становиться всё более заметной. Раньше, когда вы с рабыней вместе трудились на полях, выглядели вы одинаково: руки в грязи, одинаковая одежда, одинаковые условия жизни, одна и та же еда.

— Это ты меня сейчас так обидеть хочешь? — говорит Хрюша, губы её сжимаются, а взгляд становится твёрдым.

— Нет, я так не думаю, — успокаиваю её. — Я знаю, что все эти привилегии ты заслужила, как никто другой. Но вот новенькие думают иначе. Они видят только то, что снаружи и, можно сказать, пришли уже на готовое.

— Ты забыл, что у меня есть плётка? — хмурится Хрюша. — Пускай только попробуют отлынивать.

— Ты одна до всех не дотянешься, — говорю я. — Тогда у нас появятся специальные люди, которые будут только следить за рабами. Те будут все сильнее и сильнее злиться и протестовать. Да, открыто бунтовать Система, к счастью, не позволяет. А то бы получили на свою голову Спартака какого-нибудь.

Я рассказываю это Хрюше, но на самом деле проговариваю сам себе, чтобы лучше понять и убедиться в своей правоте.

Кажется, что людьми можно управлять, как юнитами в компьютерной игре: отправил десятерых на поля, двадцать — в армию, пятерых поместил работать в мастерской. И вуаля! У тебя готовы доспехи, и ты идёшь побеждать всех подряд.

Но в жизни так не бывает. Ты думаешь, что это твои люди, но на деле каждый из них живёт своей жизнью, имеет свои желания и амбиции. Они влюбляются, капризничают, боятся или витают в облаках. Или завидуют.

— Это не честно, — возмущается Хрюша. — Мы защищаем их, кормим, обеспечиваем жильём и одеждой. Они должны быть нам благодарны.

— То, что легко получено, быстро перестаёт цениться. И в мирное время это происходит намного быстрее, чем при войне, — говорю я.