Онлайн книга Возвышение Меркурия. Книга 1

И внезапно обнаружил, что ты пытаешься продать мой дом. Разве так поступают родственники, дядя?

Смертный на момент смешался, покосившись в сторону седого мужчины. А тот в свою очередь нахмурился, теперь куда более внимательно разглядывая меня.

Что интересно, в первую очередь, пузатый аферист решил обратиться не ко мне, а к покупателю.

— Ваша Светлость, вы уж простите. Племянник сам не свой после того, как потерял родителей. Я о нём забочусь, как могу. В университет вот даже пристроил. Но видать он там…

Засунув руки в карманы форменных брюк я усмехнулся и начал говорить, заставив смертного прерваться.

— Пристроил в университет? Каким это образом, дядя? Всё, что ты сделал в университете, так это заплатил кому надо в канцелярии, чтобы мне не доставили письмо, при этом отметив его как дошедшее до адресата. Но сегодня оно, наконец, попало ко мне в руки. Аккурат в последний день истечения срока.

Родственник Афеева открыл было рот, но я не собирался давать ему возможность ответить.

— Я заявляю свои права на этот дом и всю собственность рода Афеевых.

Несколько секунд тот молчал. Ошарашенно пялился на меня, не понимая, как реагировать. Наконец заговорил."

"— Для оспаривания решения, тебе нужно подать официальную бумагу, идиот. А канцелярия суда закрывается уже через час.

Этого момента я не учёл — сказывались громадные пробелы в информации об окружающем мире. Но на помощь пришёл тот самый седой мужчина, к которому перед этим обращался Роман.

— Господин Афеев, при всём уважении, его обращение соответствует нормам права. Устное заявление в присутствии двух аристократов. Всё, что требуется — на протяжении ближайших суток дополнить его соответствующей бумагой.

Подвоха с этой стороны, смертный точно не ожидал — скривился так, как будто ему дали под дых.

— Но Ваше Сиятельство, мы ведь практически договорились. Вы же не думаете, что этот юнец на самом деле сможет начать тяжбу? Да у него даже на пошлину денег не найдётся!

Теперь на лице потенциального покупателя появилось лёгкое презрение.

— Боюсь, нам пора. Эмили, Софи — мы возвращаемся в Петербург.

Глаза Романа Афеева источали вселенскую обиду и непонимание, что здорово грело мне душу. Сандал, тоже почуявший вкус победы, сделал круг в воздухе и радостно заклетокал.