Онлайн книга Хозяйка старой пасеки

Возможно, Агриппина Тимофеевна не занялась этим из-за вашей недееспособности.

Или из-за каких-то своих соображений, о которых ее уже не спросить, а жаль.

— Получается, я могу оспорить решения, принятые тетушкой, потому что официально не вступила в наследство?

— Можете. Однако я бы не советовал вам торопиться.

Я вопросительно посмотрела на него, и исправник добавил:

— Без подтверждения ваших прав на имение Агриппина Тимофеевна не могла продавать земли. Но могла сдавать их в аренду, брать и давать займы от вашего имени.

Что здесь вообще просто? Я-то думала, что знакома с бюрократией во всех ее проявлениях, но, кажется, здорово ошибалась.

— Бумаги в ужасном беспорядке, впрочем, сами увидите. И перед тем, как что-то оспаривать, нужно все-таки получить у суда вводный лист.

— Сколько?

— От пары месяцев до… — Исправник покачал головой. — Суды бывают очень неторопливы.

— Если нужно прошение, значит, могут и отказать?

— В вашем случае претендентам на наследство мужского пола взяться неоткуда. Еще убитому не может наследовать его убийца — но имущество принадлежало вам, а не тетушке…

Он осекся, и это лучше любых слов сказало, что исправник по-прежнему не исключил меня из списка подозреваемых.

— Агафья успела рассказать вам о скандале из-за сватовства? — прямо спросила я и тут же пожалела об этом.

— Вы утверждали, будто ничего не помните.

— Я и сейчас это утверждаю.

Как бы мне выкрутиться? Признаваться в сне-не-сне не хотелось, выдавать генеральшу тоже. Стрельцов догадался сам.

— Марья Алексеевна. — Он вздохнул. — При всех достоинствах этой дамы, ей следовало бы понимать, какими сведениями делиться не стоит.

— Агафья так громко жаловалась вам на мою неблагодарность, что весь дом слышал.

— В самом деле… Позвольте личный вопрос. Почему вы протестовали? Замужество — конечно, если бы дворянская опека не запретила — позволило бы вам отчасти восстановить свою репутацию.

— Возможно, потому, что я уже сходила замуж и мне там не понравилось, — пожала плечами я. — Я действительно не помню, но, судя по тому, что я впервые за все время осмелилась возражать тетушке, мне эта затея оказалась очень не по душе.

— Простите.