Онлайн книга Мертвый кролик, живой кролик

Арсений Рутберг – звонил около четырех часов дня, разговор длился восемь минут.

– Вы их знаете? – спросил Макар, проведя карандашом в воздухе над остальными фамилиями.

– Деловые переговоры, – скупо уронил Гришковец.

– А подробнее?

– Переговоры по делам фонда «Примула», – разъяснил Гришковец как дурачку.

Илюшин коротко глянул на него: нет, не похоже, что издевается. Как быстрый умный Ратманский терпит этого остолопа? Впрочем, им с Бабкиным пришлось бы искать аптеку двое суток, а Гришковец справился за три часа.

– По каждой фамилии мне нужна расшифровка, – сказал Макар. – Кто такой, в каких отношениях состоит с Ниной, о чем разговаривали. Идеально – если узнаете, чем объект занимался вечером в понедельник, после шести часов.

– Выясним. Это тебе Ратманский просил передать. – Гришковец положил перед ним телефон и вышел.

«Неужели реально выяснит?» Макар побарабанил пальцами по списку. Возможно, кто-то из них сможет ответить на вопрос, что Нине Ратманской понадобилось в этом районе в понедельник вечером.

Он расплатился с официантом и набрал номер Ярослава Новохватова – заместителя Ратманской, которого за что-то сильно невзлюбила Ольга Ладыженская.

– Я слышал, знаю, что идет расследование! – зачастил Новохватов, когда Илюшин представился. – Готов оказать любую посильную помощь…

– Я мог бы подъехать к вам через час-полтора, – сказал Илюшин. – Вы дома?

– Само собой, дома, – невесело ответил Новохватов. – Со сломанной ногой далеко не убежишь…"

"Допивая кофе, Илюшин щелкнул по экрану смартфона Нины Ратманской, который оставил ему Гришковец.

Илюшин машинально ткнул на папку «Фото».

Первый же снимок заставил его забыть о Новохватове. Нина сфотографировала Егора и Леню на школьной площадке. Мальчишки двигались, и изображение получилось смазанным.

Макар пролистал фотографии. Егор, Леня, снова Егор, они вдвоем с братом… Месяц за месяцем, год за годом… Он не верил своим глазам.

Илюшин потер лоб. Ратманская их обманула. Заставила поверить, будто узнает о сыновьях трижды в год от своей старой подруги – и только.

Но перед ним были фотографии – свидетельство ее тихого неутолимого… любопытства? Стыда? Вины? В папке почти не было других снимков.