Онлайн книга Мой малыш миллионера

Мне обидно и страшно и вообще… я люблю этого человека! Люблю до боли в сердце, до бабочек в животе, которые за время нашей разлуки практически умерли, но сейчас все еще цепляются за жизнь, едва шевеля крылышками.

Я давно так не плакала. Не позволяла себе. Но теперь меня накрыла настоящая истерика.

Рыдания, почуяв мою слабину, хлынули наружу откуда-то из глубин моей души.

Не знаю, сколько времени проходит прежде, чем Богданов произносит:

– Поехали. Я отвезу тебя домой.

Его голос, кажется, стал мягче. Я отчетливо слышу нотки заботы, которых минутами ранее не было и в помине.

– У у у м-меня р-работа, – запинаясь от собственного плача мычу себе под нос я.

– Этот вопрос я решу, – лаконичный, четкий ответ. И я, почему-то не сомневаюсь в том, что так и будет. Как он сказал.

Мирон открывает дверь, приглашая меня пройти вперед. Я слушаюсь.

Мы возвращаемся в рокочущий басами клуб.

В какой-то момент, бывший берет меня за руку, видимо, почуяв мое замешательство, что, на самом деле, переплелось в прочими чувствами.

Его ладонь большая теплая и немного шершавая. Такая, как я помню. Помню, как спокойно было, когда Мирон брал мою ладошку в свои руки. Казалось, что все невзгоды обойдут стороной, бояться больше нечего.

Она и сейчас, несмотря ни на что, вселяет уверенность. Даже не знаю в чем. Наверное, этот дурацкий жест оживил испепеленную надежду на счастье.

Мирон снова выводит меня на воздух. Прямо в униформе. На этот раз с главного входа.

Он распахивает передо мной дверь своего баснословно дорогого автомобиля.

Наверное, не стоило этого делать. Точно не стоило.

Но сейчас как-то плевать. Мне плохо, и возвращаться в толпу беснующихся мажоров нет никакого желания.

– Жди здесь, – короткая команда, и Мирон снова скрывается в стенах клуба.

Я даже не шевелюсь. Все в тумане. Я до сих пор часто всхлипываю, и голова сильно болит.

Мысли отключаю. На них не остается сил. Закрываю глаза в попытках унять непослушные всхлипы.

Мужчина возвращается довольно быстро.

С собой он приносит мои вещи: одежду и сумочку.

– Спасибо, – мои пересохшие губы едва размыкаются, чтобы ответить благодарностью.

– Тебе надо умыться, – напоминает Мирон, глядя на меня с сочувствием.

Нет. Нет. Ничего подобного в нем и в помине нет. Только игра моего больного воображения.

Вспоминаю про то, что Богданов наглым образом размазал яркую помаду по моим губам.

Смущенно опускаю взгляд и достаю зеркальце с влажными салфетками.

Ужас. Выглядит это отвратительно.