Онлайн книга Реликт (том 1)

Правда, не совсем бесследно, потому что оттуда сразу же выплыло множество пластунов, накально-белых и искрящихся.

— Все! — вздохнул вдруг Тенишев, встал из кресла и потянулся. — На сегодня довольно.

И они потихоньку поехали к базе, сопровождаемые паутинами и невесть откуда взявшимся серым призраком, похожим на большую дождевую тучу.

К кораблю подошли вторыми, вслед за танком группы планетологов. Разошлись по отсекам, а после ужина собрались в зале и, выслушав доклады начальников групп научному совету во главе с Банглиным — через видеосвязь, поговорили еще немного друг с другом, поделились впечатлениями, фактами и версиями.

Сергиенко сделал вывод, что паутины всегда нападают на те машины, которые так или иначе уменьшают напряженность поля тяготения — то есть на все летательные аппараты от быстролета до спасательного модуля и особенно гравиподъемник. Случай, когда люди попробовали включить его, был памятен всем. В результате погиб пилот десантолета, посланного за группой Сташевского, а сверхмощный импульс Т-поля едва не вышиб Станцию с орбиты.

— Ведь что такое гравистрелок? — продолжал Сергиенко. — Это та же паутина, основное занятие которой — выбрасывать изделия рук человеческих за пределы Тартара, за пределы слоя Т-поля. Но паутины не используют всех свойств этого самого Т-поля, и это странно, потому что в противном случае жертв с нашей стороны было бы гораздо больше.

— Давайте не будем говорить о странностях, — сказал Тенишев. — Их слишком много.

— Зато ключей к Городам мы пока не можем подобрать, — развел руками Сергиенко. — Сия дверь для нас закрыта.

— Дверь открыта для всех, кто хочет уйти, — пробормотал Квециньский, развеселив присутствующих…

Габриэль на вечерней «пятиминутке» не был: заказал личный разговор со Станцией и до десяти часов корабельного вечера прирос к видеому, из которого на него смотрела Полина. Они почти не разговаривали: так, по пустякам, не вдумываясь в смысл сказанного. И даже не заметили, что на пункт связи заходил Диего Вирт: зашел, замер, постоял секунду и ушел бесшумно.

"А Молчанову, когда база погрузилась в тишину сна, снова звонил Свекольников, просто так звонил, от неуверенности, от беспокойства, хотя в таком здоровом теле, казалось, должны быть не нервы, а канаты. Себя же Молчанов представлял, как один большой нерв: где ни тронь — беспокоит, о чем ни подумай — раздражает.