Онлайн книга Сразу после сотворения мира

Плетнев тряпку отобрал и бросил.

– Вот и все дела. Я на следующий день хотела таблеток наглотаться… Но ребенка стало очень жалко. Я собралась и поехала к маме. И стала тут жить. Потом Игорь родился, я на работу пошла.

Люба посмотрела по сторонам, как будто просыпаясь и не сразу узнавая привычное.

Вот комната. Вот герани на окне. Вот цветной половичок и швейная машинка. Вот ковровый диван, а на нем какие-то люди.

– Я думала, здесь никто и никогда не узнает. А она откуда-то узнала и сказала, что если я не оставлю Федора в покое, она найдет тех людей, скажет, что я опять соблазнила неподходящего человека, и они дадут делу ход.

– Я стараюсь.

– Федору ничего этого я рассказать не могла, я просто просила его оставить меня в покое. А он все равно не унимался. И вот какая опять получилась… мерзость.

Плетнев встал, походил по половичку, заглянул за занавески и в крошечную комнатуху с двумя кроватками по стенам.

– И вы снова решили бежать. Продать дом и уехать. Только теперь вам ехать некуда. Убежище у вас было именно здесь, но и оно вас не спасло.

– Нет, – уныло согласилась Люба. – Не спасло. И Федор в историю попал.

– Тащите вашу мяту, – распорядился Плетнев, которому вдруг стало легко. – Ставьте чайник. Или что вы ставите? Самовар? А лучше пойдемте все к Нателле, у нее есть лепешки с сыром. И вообще много чего есть.

– Я не поняла, – отчетливо и спокойно выговорила Элли. – Объясни мне, Алеша. Кто эта «она», которая обещала тебя посадить, Люба? И кто возвел напраслину на Федора? И за что?"

"– Ну, конечно, Женька! – сказал Плетнев. – Которая все время врет и собирается поступить в модели! Мне еще Николай Степанович говорил, что она врет! – Тут он подумал и добавил: – Не Гумилев, а егерь. И все это никакая не трагедия, а глупость.

Он походил по комнате, взял со стола кусок ткани, стал было сворачивать, рассердился и бросил.

– Ей совершенно нечем заняться. Она девушка видная, фигуристая, а спроса на нее никакого!.. Из мужиков один Федор Еременко, и тот почему-то интересуется престарелой матерью-одиночкой, а на нее не обращает внимания.

Тут Люба вдруг засмеялась – весело, от души. Плетнев мельком ей улыбнулся.

– Она была уверена, что заполучить Федора ничего не стоит, и чем больше он сопротивлялся, тем больше она злилась.