Онлайн книга Тайну прошепчет лавина

И я боялся растравить чужую боль, которая, как мне казалось, должна была быть невыносимой.

– Она такой и была, – Карина задрала подбородок, видимо, загоняя обратно в глазницы готовые потечь слезы.

– Федор Игнатьевич, который стал невольным свидетелем вашего с Ириной разговора, сказал, что она вам отказала. Как оказалось, Ирина вовсе не горела желанием быть спасенной вами, Сергей, – заметила Патриция.

– Да, я унижался, как последний дурак, а она во второй раз предпочла мне своего мужа, – печально сказал Сергей.

– Так зол, что готов убить? – тихо спросила Кайди.

– Что? Нет, разумеется, нет. – Сергей замотал головой, как приведенный на водопой конь, которого одолевают мухи. – Я бы пальцем ее никогда не тронул. Неужели вы этого не понимаете?

– Со слов Федора Игнатьевича, Ирина объясняла вам, что до сих пор любит мужа, – Патриция закрыла глаза, вспоминая, что именно рассказывал им с Павлом старик-сторож, – что даже если она и несчастна, то это не ваше дело, много лет назад она выбрала Олега, а не вас, потому что он – не вы и что с годами ничего не изменилось.

Сергей закрыл лицо руками.

– Как странно, – сказал он – голос его звучал глухо из-за сложенных домиком ладоней. – Почему-то из уст чужого человека это звучит гораздо более жестоко, чем когда эти же слова произносила Булочка. Она действительно попросила принять, как данность, тот факт, что она любит мужа, и попросила меня уехать.

– Сергей, припомните, пожалуйста, дословно, что именно вы ей ответили, – попросила Патриция. – Дело в том, что это очень важно, и мне бы хотелось, чтобы Кайди, как следователь, услышала это от вас, а не от меня.

– Я не сдержался и накричал на нее. За это мне до сих пор ужасно стыдно. Я орал, что она похоронит себя здесь, в глуши, рядом с человеком, который ее не заслуживает, что если она сейчас не уедет со мной, то выхода из этой ужасной ситуации у нее не будет.

"В комнате воцарилась такая тишина, что, казалось, было слышно, как хлопают при моргании ресницы собравшихся в ней людей. Сергей, бледный, отнявший, наконец, руки от лица и сложивший их на груди, стоял как каменное изваяние (почему-то в голову приходило еще слово «надгробное»), не двигаясь и не произнося больше ни слова. Не считал нужным оправдываться? Понимал, что пойман с поличным? Испытывал раскаяние? Патриция терялась в мыслях.