Онлайн книга Трёхлунная ночь

Ощупал крылья, лапы… – Ты не ранена, всё нормально? Мы уже не знали, что и думать! Искали, искали… Давай, заходи! – И громко объявил, затаскивая её в хижину: – Солнышко нашлась!

Головы двух чёрных дракончиков повернулись ко входу. Солнышко сразу узнала Вещунью из компании запасных дракончиков судьбы, которых Когти мира растили на всякий случай. Ночная склонилась над гнездом из листьев, где, раскинув крылья, лежал Звездокрыл.

При виде его обожжённой чешуи Солнышко болезненно сжалась. Вздувшиеся пузыри блестели от серебристой мази, как и лапы Вещуньи, которая помогала целителям её накладывать.

– Солнышко? – хрипло заговорил ночной дракончик. – Ты правда здесь?

С чувством ужаса и вины Солнышко заметила, что глаза его закрыты травяной повязкой.

– Да, это я. – Она ласково ткнулась носом ему в плечо.

Звездокрыл облегчённо вздохнул, затем спросил озабоченно:

– Как ты, нормально?

– Лучше, чем ты, – с грустью пошутила она.

– Я же говорила, что всё обойдётся, – вставила Вещунья, заботливо поправляя листья подстилки.

"Ночной дракончик неловко кашлянул, явно уже наслушавшись про видения более чем достаточно. Солнышко невольно вспомнила слова Камнероя о ночных, потерявших пророческие способности поколения назад. Значит, Вещунья всё выдумывает? Да нет, похоже, сама верит в свои россказни, иначе постеснялась бы обманывать раненого… хотя кто её знает.

– Прости, что не смогла ухаживать за тобой, – шепнула Солнышко, осторожно дотронувшись до чешуи Звездокрыла.

– Ничего, я справляюсь, – заметила Вещунья.

Слышать это было почему-то неприятно. Вдруг захотелось, чтобы ночная ушла отсюда. Неужели ревность? Выходит, чувства Звездокрыла не так уж безответны? В самом деле, как было бы здорово ответить ему взаимностью, сделать счастливым друга, тем более настоящего героя, спасшего от неминуемой гибели родное племя…

Какая разница, сейчас всё равно нет времени для любовного сюсюканья! Чувства там или не чувства, о них можно будет поговорить потом, когда мир будет спасён.

Солнышко обвела взглядом хижину. Больной Ласт всё ещё лежит на подстилке в углу, хотя царапина от отравленного шипа почти уже зажила. Несколько радужных: четверо с ранами, полученными, скорее всего, при вылазке к ночным, а двое совсем истощённые, едва дышат – это, похоже, бывшие узники, спасённые из тюрем на острове. На мордах и лодыжках ещё остались кровавые потёртости от железных оков.