Онлайн книга Злодейка чужого мира (СИ)

Они висели вдвоём на тонких чёрных ветках, как две обезьяны, и все перемазались в тягучей янтарной смоле. Солнце переливалось полуденным огнём, и жизнь казалась беспечной и радостной, как тот день. С точки зрения Ясмин это было важнее.

Но Абаль… Тоже был важен.

Глава Астер ушёл вслед за матерью, а Ясмин, полностью дезориентированная, осталась в столовой. Это было забавно, но без матери утлое суденышко ее судьбы лупило о скалы, потому что ее якорь ушел.

— Хочу в вашу библиотеку, — тут же заявил Верн, едва столовая опустела.

— Нужно будет получить разрешение главы, — со вздохом признала Ясмин. — Он любит книги больше собственных детей.

— Больше тебя? — уточнил Хрисанф.

— Меня он вообще не любит, — усмехнулась она. — Я не его ребёнок.

Верн с Хрисанфом промолчали. Слухи о ее незаконнорождённости бродили по Варде, как молодое вино в бочке, клубясь и пенясь, но не пересекая дубовой крышки. Уязвить в споре не брезговали, как в своё время и сам Верн, но наверняка никто ничего не знал. Ясмин молчала, как тайна следствия.

В столовую просунулась веселая физиономия Мечтателя.

— Дуй к папаше, сестрица, он вчера ждал чуть не до ночи. На последней трапезе был зол, как Актинобус Корва в кондитерской, даже душке Ай досталось.

Ясмин тихо засмеялась. Актинобус Корва — чудный дар Чернотайи, слегка усовершенствованный их матерью. Тот самый, который принудительно рос в памятном торте и разнёс половину столовой залы.

— Айрис ругать не за что, она же идеальна, — сказала она все ещё с улыбкой.

Мечтатель криво усмехнулся.

— Я бы даже сказал, насквозь идеальна. Если ее вскрыть, внутри будут только радуга и розовые помпончики.

Верн и Хрисанф молча следили за их странным диалогом. У Ясмин было неприятное чувство, что они с огромным любопытством изучают ее семью. Оценивают, как тот самый род Бересклета, приведший существующий мир к расколу, мирно обсуждает текущие дела, ссорится или мирится, спит и трапезничает. Они для них, как историко-биографическая драма в театре.

Говорить о тотеме Бересклета, который всего лишь четверть века назад властвовал над умами юного поколения цветков, владел Вардой от колыбели и до посмертия, было дурным тоном.