Онлайн книга 13 несчастий Геракла

Когда фонтан восторженных слов иссяк, художница сурово заявила:

– Теперь я вижу: вещь недописана!

– Что ты, душечка, – залебезил несчастный Петр Фадеевич, – потрясающее полотно, лучшая твоя работа, многие умерли, не создав ничего подобного.

– Значит, полагаешь, я могу со спокойной душой сойти в могилу? – криво усмехнулась жена.

– Ну и ерунда взбрела тебе в голову! – испугался муж.

Внезапно Глафира встала, схватила кисть, окунула ее в алую краску и поставила на холст пятно.

– Что ты делаешь! – воскликнул Петр Фадеевич.

– Пусть будет так! – отчеканила Глафира. – Теперь сходство полное!

Петр Фадеевич только хлопал глазами, потом он увидел, что жена пришла в хорошее настроение, и тоже повеселел. Вечер провели чудесно, играли в карты и даже выпили вина. Петр Фадеевич лег спать счастливым человеком.

Утром он нашел жену возле злополучного автопортрета мертвой, одетой в роскошное бальное платье серого цвета с воланчиками, рюшечками и кружавчиками. Но самое странное было то, что в шее трупа, чуть повыше ключиц, там, где на портрете виднелось красное пятно, торчали ножницы.

Петр Фадеевич сам едва не рехнулся, поняв, что жена задумала лишить себя жизни вчера, в тот момент, когда решила «дописать» портрет.

Глафиру Анисимовну похоронили. Ее картины остались висеть на стенах, и Сережа вырос в полной уверенности, что его мать гениальная живописица. Сам он тоже баловался красками и до сих пор в редкие минуты отдыха становился к мольберту.

– Понятно теперь, почему в доме нет никаких картин, кроме этих? – спросила Лариса.

Я кивнул:

– В общем, да. Очевидно, у Сергея Петровича просто железные нервы!

– Отчего вы пришли к такому выводу? – изумилась экономка.

– Ну я бы не хотел повесить у себя в доме портрет с такой мрачной историей. И это жуткое пятно! Оно совершенно не потемнело от времени!

– Какое пятно? – пробормотала Лариса.

– Ну вы же сами рассказали про него! На шее, у ключицы! Смотреть и вспоминать, как твоя мать покончила с собой! Бр! Согласитесь, малоприятное занятие!

– Там нет никакого пятна! – подскочила экономка.

Я уставился на нее в недоумении:

– Но вы только что так красочно живописали семейную трагедию Кузьминских, или я чего-то не понял? Глафира Анисимовна ткнула в полотно кистью с алой краской…

– Да, – перебила меня Лариса, – именно так и обстояло дело. Только Петр Фадеевич смыл растворителем свежую метку, оставил портрет без пятна.