Онлайн книга Охота на разведенку.

Невозможно сопротивляться этим медленным, полновесным движениям, пронизывающим, кажется, все ее тело от напряженных ступней до макушки, ощущающей каждый сладкий, ритмичный выдох.

Невозможно не замурлыкать от удовольствия, когда зубы так остро, так томительно впиваются раз за разом в шею, оставляя следы, ставя свой знак, свое клеймо собственности.

Невозможно не стремиться навстречу его губам, его рукам, его телу, с радостью прогибаясь от каждого удара внутрь, от каждого движения. И это пытка, это сладкая, невозможная пытка, когда все в тебе готово, и надо быстрее, и надо разрядку, и в то же время не хочется, чтоб останавливался, чтоб заканчивалось это все.

И когда тебя переворачивают обратно на спину, виртуозно быстро, когда ошалело и жадно ловят твой мутный, плывущий взгляд, когда целуют в губы так, что воздух просто заканчивается, ведь ты забываешь, что можно дышать, да и как это можно, когда нет его, кислорода, когда вместо него в комнате концентрированный секс, и только им дышишь, только его запахом, тяжелым, мускусным, мужским, только его вздохами прямо в твои губы, только его кожей, которая уже обожгла все сто процентов твоего бедного тела, и этот ожог не залечить, да и не надо! Надо больше, надо сильнее, надо чаще, чаще, чаще…

Марина, захлебывась воздухом, внезапно поступившим в легкие, когда Олег, оторвавшись от ее губ, становится на колени, и, придерживая ее на весу, начинает двигаться совершенно зверски, грубо и жестоко, все-таки кричит, беспорядочно дергая спеленутыми руками и запрокидывая голову, кричит от невозможного, никогда не испытываемого ранее удовольствия, граничащего с болью, умирая от новизны ощущений, кричит до слез, до сорванного горла.

И затем замолкает, обнимая упавшего на нее мужчину, обхватывая совершенно по собственнически его крепкую шею, слушая хриплое дыхание, ощущая дополнительный посторгазменный кайф от его тяжести, влажности кожи, запаха пота. Его хочется облизывать с ног до головы, благодаря за невозможное удовольствие, его хочется прижать к себе крепко-крепко и застыть в таком положении надолго, может, и навсегда.

Олег зашевелился только минут через десять, словно тоже не хотел отрываться от Марины.

Улыбнулся, разглядывая умиротворенное, нежное лицо, лизнул такую привлекательную ямочку между ключицами.