Онлайн книга Вторая молодость Фаины (СИ)

Вера Богдановская теперь преподавала в Петербургском Университете, у неё была своя кафедра, но ей удавалось совмещать эту почётную должность с тем, что она курировала все лаборатории на наших фабриках, одна из которых выпускала косметическую продукцию, не хуже французской.

Вера вышла замуж за адвоката Милонова, который поддержал Веру с переездом в Санкт-Петербург несмотря на то, что в Екатеринбурге у него была налаженная практика, но, я подозреваю, что здесь не обошлось без Алексея, уж больно быстро у мужа Верочки появились солидные клиенты.

Кузьма переехал с нами, наотрез отказавшись оставаться без Полинки в имении, хотя я предлагала ему долю в пасеке, Степан, как раз остался, став совладельцем пасеки.

В Москве Кузьма взял на себя обязанности личного помощника Агриппины Александровны, а в последние два года он уже совсем плохо ходил и пытался тихо уйти из дома, а когда его отловили, и я спросила:

– Ну что же ты Кузьма, решил от нас сбежать?

Он плакал и говорил, что теперь бесполезен.

"В память о Кузьме мы создали конфеты в жестяной коробке «Конфеты от дедушки» на коробке был изображён Кузьма, каким его запомнила и нарисовала Полинка. Кузьма сидел во дворе перед домом очень похожим на наше имение под Екатеринбургом, на коленях у него сидела девчушка, в которой угадывалась Полинка, такая, какой она была совсем маленькой, и рядом стояли трое её племянников, наши с Алексеем сыновья, а рядом сидел лохматый Атаман.

Про Нурова мы услышали только один раз, когда несколько лет назад к нам на именины приезжал Аркадий Никифорович Кошко, то он рассказал, что Нуров получил послабление, и с каторги, куда был оправлен по приговору, его перевели на поселение, теперь живёт где-то под Чемкентом, так чиновники решили, что он может государству быстрее вернуть долг, развивая инфраструктуру в Средней Азии.

Имущество Нурова конфисковали в пользу государства, но не всё, часть активов осталось у супруги.

Раиса Леонтьевна всё продала, и учредила фонд для сирот имени своего супруга, а сама уехала за ним.

Я не знала, но как потом оказалось, по достижении Полинкой возраста восемнадцати лет, на её имя открывался счёт от этого фонда, с суммой в один миллион рублей.