Онлайн книга Я не скажу тебе о сыне

Но я была ослаблена, а он, напротив, подкопил энергию.

— Вы же не думаете, что я позволю вам уйти, ваше величество? — вслед за словами я получила в спину и удар его магией, который сшиб меня с ног.

Правда, я тут же вскочила. Мне снова пришлось повернуться к Эрсану лицом.

— Этот удар станет последним, ваше величество! — на сей раз он говорил почти спокойно, без гнева и без злорадства. Он понимал, что выиграл этот бой. И не только этот.

Он стоял в нескольких шагах от меня и уже занес для удара руку. Я сжалась, собирая остатки сил, чтобы выставить щит.

Нет, слёз у меня не было. Было лишь сожаление, что никто не узнает правду, и Эрсан снова останется безнаказанным. Зачем, зачем я вернулась в Лиму? Вообразила, что смогу тягаться с теми, кто был гораздо опытнее в дворцовых интригах. И сейчас я боялась не за себя — за сына, за Лео, за отца и сестру.

Всё переменилось в одну секунду — вот только что щит был почти прозрачным, словно паутинка, и вдруг превратился почти в броню.

Граф тоже почувствовал это, и его магический шар полетел не в меня, а в ту сторону, откуда эта новая магия лилась.

Я обернулась и похолодела от ужаса — чуть в стороне от меня, на тропинке стоял Андрэ.

53. Маленький Эллинар

Я попыталась перекинуть щит на сына — чтобы смягчить удар, но понимала, что даже этого сделать не смогу.

Время словно замедлилось, и я замечала каждое движение, каждый взгляд. Вот Эрсан понял, что имеет дело с ребенком, и облегченная улыбка появилась на его губах. Но он не сделал ничего, чтобы изменить линию движения своего магического шара. А быть может, делать это он просто не умел.

Я закричала. Наверно, Андрэ мог бы пригнуться или отскочить в сторону, но он продолжал бесстрашно стоять на тропинке.

Сначала шар вдруг исчез — словно его и не было вовсе. Он будто растворился в воздухе. А потом я услышала крик Эрсана. Но только убедившись, что с Андрэ всё в порядке, я перевела взгляд на графа.

А тот стоял на земле на коленях и судорожно пытался сорвать с себя амулет. Я не сразу заметила, что темно-фиолетовый камень словно горел у него на груди, опаляя кожу, впиваясь в неё.