Онлайн книга Дракон

Но я также склонен считать, что духу корабля важен не сам процесс принесения жертвы, а его результат. Совершить сам ритуал может любой назначенный вами тех ножрец. Важнее молитва, с которой к духу обращается верховный. А разум моего верховного острее абордажной сабли. А что до перемещений, достаточно сделать носилки и взять на борт десяток рабочих особей. Они и станут его ногами. Любой верховный техножрец – это, прежде всего, мозг. Знания и опыт, которые можно получить, только прожив долгую жизнь. Поэтому, я прошу вас испросить разрешения на подобное дело у духа крепости или планеты, если требуется.

Внимательно слушавший его верховный техножрец только растерянно покачал головой, не зная, что ответить дерзкому капитану. Наконец обретя дар речи, он злорадно усмехнулся, и Альказ понял, что именно собирается предложить ему верховный.

– Только не говорите мне, что я сам могу испросить разрешения у духа планеты, – быстро произнес Альказ, не давая оппоненту открыть рот.

Не ожидавший от него такой проницательности техножрец замер с раскрытой от удивления пастью. Спустя несколько ударов сердца он очнулся и, сообразив, что выглядит глупо, сидя с обалделым видом, угрюмо прошипел:

– Я попытаюсь передать твою просьбу.

– Этого мало, – покачал головой Альказ. – Вы должны любой ценой добиться разрешения. Это важно.

– Это ты так считаешь или дух твоего линкора? – иронично спросил верховный.

– Спросите его сами, – не удержался Альказ."

"– Я вполне допускаю, что ты избранный, но даже если это так, никогда не переступай черту, разговаривая с техножрецами, – жестко прорычал верховный.

– Я делал и делаю только то, что должно принести пользу империи и Ксене, – не менее жестко отрезал Альказ.

Его начало бесить упрямство и нежелание техножреца воспринимать вполне очевидные вещи.

– Хорошо. Я спрошу совета у духа крепости, и если он согласится с тобой, подам такое прошение в совет верховных техножрецов, – взяв себя в руки, ответил верховный.

Тем временем адепты и послушники уже накрыли стол, основным блюдом на котором были еще теплые, надкушенные сердца принесенных в жертву рабов мягкотелых.