Онлайн книга Его наследник

И поводы есть.

Послезавтра у нас с Богданом встреча с детским психологом, который начнёт готовить ребёнка к знакомству с отцом. Ведь нельзя же сразу вывалить на голову мальчика такую информацию. Мне запретили пока говорить об этом с ним, попросили довериться специалисту, что я и сделала. Вряд ли я расскажу лучше сама, тем более что не могу относиться к Тихомирову спокойно и нейтрально, и говорить о нём тоже.

Волнуюсь перед походом к психологу. Как отреагирует Богдаша?

Я не говорила сыну, что папы у него вроде как нет вовсе.

Игорю это может быть на руку — сын уверен, что папа в принципе существует, пусть и где-то там. Но всё равно стресс и шок неизбежен, и потому у меня душа не на месте. Но деваться некуда, это один из этапов нашей беседы пока ещё на уровне мира. Суд примет во внимания наши доводы, и будет думать, как же разрешить наш спор.

Но разве я могу не переживать? Напугал меня до чёртиков своими требованиями, мне теперь сложно принимать какие-то взвешенные решения и пойти ему на встречу. Но придётся, и Тихомирову придётся тоже, если ему не плевать на чувства того, кого он считает сыном.

***

— Сынок, повернись, — позвала Богдана, пытаясь застегнуть на нём куртку.

"Как и любой ребёнок он вертелся, да ещё и болтал с другом, которого тоже одевал рядом его папа.

— Идём, — потянула его за руку, и он будто очнулся.

— Пока, Влад! — помахал он рукавичкой на прощание.

— Пока, — ответил ему приятель.

Пока шли по улице, Богдан какое-то время шагал молча, а потом потянул меня за руку:

— Мам!

— Что? — посмотрела в карие глаза сына.

Как у Игоря. Не такие холодные, но форма и цвет точь-в-точь. Только недавно это заметила. Тут и без теста ДНК очевидно, что отец Тихомиров…

— Когда наш папа приедет? Влада папа забирает, а меня только ты.

Вздохнула. Снова эти вопросы, и как назло перед самым судом. Он иногда задаёт их, когда видит других детей с папами, или идущих втроём всей семьёй. И что отвечать?

— Не знаю, милый. Папа сам с нами свяжется, когда сможет.

— А когда сможет?

— Откуда же я могу знать? Но как только что-нибудь прояснится — ты первый узнаешь.

— Честно?

— Конечно, Богдаш.