Онлайн книга Капкан на спонсора

Мы с Женькой переглянулись и принялись гадать, что означает звонок Козырева. Примерно через час вновь позвонили, трубку снял Роман Андреевич и с недовольной миной сунул ее мне. Причина недовольства выяснилась сразу: звонил Толик.

– Анфиса? Можешь сейчас приехать? Есть разговор.

– А что случилось? – испугалась я, потому что голос у Толика был такой, точно лежит он на смертном одре и вот-вот преставится.

– Пока ничего. Но я боюсь, что может случиться. Приезжай, я жду.

– Сейчас приезжать? – уточнила я.

– Конечно. И попроси приехать подругу, ее это тоже касается.

– Евгению?

– Конечно. – Толик вздохнул и повторил: – Жду.

– Едем, – сказала я.

– Едем, – кивнул Роман Андреевич.

– А ты зачем? – нахмурилась Женька. – Толик тебя не жалует и, очень возможно, говорить при тебе не захочет. А мне не терпится узнать разгадку всей этой истории.

– Узнаешь, – хмыкнула я и испугалась, потому что прозвучало это зловеще.

– В квартиру мне входить необязательно, – дипломатично сказал Роман Андреевич.

Мысль показалась очень здравой, от Толика я пакостей не ждала, но кто знает… В общем, мы поехали. Роман Андреевич приткнул машину в соседнем дворе и остался в ней, мы с Женькой потопали ножками, строя различные предположения. Что-то Толик узнал интересное, не стал бы он просто так звонить, и голос у него взволнованный… А может, он это интересное знал с самого начала, а сейчас решил облегчить душу.

Я позвонила, дверь открылась, и мы увидели Толика. Выглядел он хуже не бывает. Не удивлюсь, если парень пил сутки кряду, то есть с нашей последней встречи, да и сейчас вроде бы был навеселе. Одет все в тот же халат и так же босиком, волосы взъерошены, под глазами черные круги.

– Проходите, – сказал со вздохом и отступил в сторону, пропуская нас в квартиру. Я вошла первой, открыла рот с намерением спросить еще раз, теперь уже не по телефону, что случилось, и тут что-то обрушилось на мой затылок с такой силой, что посыпались искры из глаз, а потом стало темно.

Какой-то странный звук давил на уши. Звук усилился, причиняя настоящую боль, потому что голова моя была не головой, а колоколом, и кто-то настойчиво бил в него: «Раз, два, раз, два, три». Вот черт.