Онлайн книга История «не»мощной графини

От одного взгляда на этого сального, обливающегося потом хряка, зубы стиснулись, хотя на лице не дрогнул ни единый мускул.

Мне хватило воображения представить, как он дергал Льюиса и шипел ему, чтобы мальчонка отдал деньги. От этой сцены захотелось рвануть вперед и впечатать подошву моего сапога в грудь борова, тем самым грубо усаживая его на задницу.

Стоит ли говорить, как он испугался, когда Льюис осторожно вышел из-за юбки Роланы, за которой прятался? Даже гадать не пришлось, этот лавочник уже хаотично соображал, как выпутаться из ситуации, в которую вляпался по самые уши.

– Ну что, приступим к расчету? – холодно усмехнулся я, переступая порог.

Торговец осторожно шагнул назад, но потом в нем проснулась смелость.

– Конечно! – кивнул он, взволнованно дыша, но усиленно делая вид, что мальчишки рядом со мной нет. – Здесь пятнадцать буханок хлеба и восемь багетов. Раз, два, семь… Одиннадцать кренделей и шесть пышек с джемом…

Пока лавочник нервно бормотал, пересчитывая свой товар, я скосил внимание в сторону юной графини, лицо которой было охвачено яростью.

«Она удивительная», – подумалось мне.

– С вас тринадцать золотых, пять серебряников и двенадцать медяков, – кивнул лавочник, оборачиваясь к нам.

Его раздражающая улыбка напоминала душевнобольного. Сразу видно, он выдавливал ее из себя, прикладывая при этом немало усилий.

– Сколько лавочник забрал у тебя? – обратился я к Льюису.

Мальчонка вскинула на меня взгляд, в котором плескались усталость, страх и грусть.

– Двадцать одну золотую монету…

«Ролана дала ребенку так много?» – промелькнула мысль в голове.

– Что?! – возмущенно заверещал торговец, жадно хватая ртом воздух. – Я ничего у него не забирал! Я…

– А разве хоть кто-то сказал, что речь идет о вас? – перебила его лживые пыхтения дочь графа, которая, как мне показалось, была на грани.

– Нет, но-о… – сдулся лавочник, с тревогой поглядывая то на меня, то на Ролану.

– Считаю, это говорит о многом.

– Я солидарен с вами, – кивнул ей в ответ. – Но самое важное, что это почти признание его вины.

– О чем речь, уважаемые? – обливался потом боров, нервно пропитывая свой лоб, какой-то грязной тряпкой.

«И этими руками, да в таких-то условиях он продает булки? Мерзость!»

– Верните ребенку деньги, которые украли у него! – угрожающе произнес я, смотря неотрывно, как дрожат руки мужчины.