Онлайн книга Младший сын мэра

Она долго еще ругается, доходя до личных оскорблений. Потом, давя на мою жалость, тихо плачет. И, наконец, ничего от меня не добившись, уходит.

Я, выжатая эмоционально и физически, лежу не шевелясь. До слуха то и дело доносятся мамины рыдания. Потом тихий бубнеж папы, под который я в итоге и засыпаю.

А просыпаюсь от страха, что на меня спящую кто-то смотрит. Распахиваю глаза и, вглядываясь в темноту, вижу сидящего на полу у кровати Алешку.

Шмыгая носом, он трет лицо.

— Леш, ты чего?.. Ты плачешь?

— Настька! Не слушай их!

— Кого?

— Родаков! Не слушай.

— Я не слушаю…

— Я тебе помогать буду! Честное слово! Гулять там… стирать… Хочешь?..

Брат что-то переворачивает в моей душе. Расшатывает, сотрясает изнутри. Горячий ком быстро движется к горлу и увлажняет мои глаза.

Перед тем, как из меня вырывается первое всхлип, я успеваю спрятать лицо в подушку. Рыдаю так, что грудь болит.

Алешка, обняв со спины, пытается успокоить, испуганно лепечет, что он нас с малышом никогда не бросит.

Когда слезы заканчиваются, а сил реветь совсем не остается, я переворачиваюсь на бок и, пожалуй, впервые прижимаю к своей груди голову Алешки. Целую в макушку и приглаживаю взъерошенные волосы.

— Я его оставлю. Все хорошо будет.

— Правда? Ты обещаешь?

— Обещаю. С такой поддержкой мне ничего не страшно.

Брат смущается, быстро успокаивается и превращается обратно в самого себя.

— Только если он по-большому сходит, подгузник сама будешь менять!

— Договорились! — смеюсь я.

На том и порешили. При молчаливой поддержке брата я ухожу в глухую оборону. Родители предпринимают еще несколько неудачных попыток «достучаться до моего разума», после чего папа сдается, а мама объявляет мне бойкот.

Кроме того, неожиданно на мою сторону встает бабушка. Узнав от Алешки, какую позицию заняли мои родители, заявляет, что заберет меня к себе и не разрешит им видеться с внуком.

Но мама капитулирует лишь после того, как срок беременности переваливает за 12 недель, после которых аборт противозаконен. Разговаривает со мной через губу, но хотя бы больше не закатывает скандалов.

Подругам я признаюсь, лишь когда попадаю в больницу на сохранение и слетаю с практики. Сказать, что они в шоке — это не сказать ничего. Тася, уверенная, что у меня от нее никогда не было секретов, и вовсе обижается.