Онлайн книга Мой любимый тренер

Как можно залезть в квартиру к женщине и говорить, что у тебя с ней отношения?

Как можно всем вокруг наврать, что ты сделал ей предложение и вы скоро поженитесь, когда это и близко не так?

Как можно вообще думать, что бывшая жена к тебе вернется, когда ты унизил ее изменой и ушел к другой?

Это все не вяжется у меня в голове, и объяснить это можно только одним — у Островского, по всей видимости, поехала крыша.

Но главное я все-таки ухватил — не стала бы Инга махать перед этим тараканом сковородкой, испытывай она к нему хоть что-то, кроме ненависти.

Его готова гонять сковородкой, а вот мне принесла блины. Что называется — почувствуйте разницу.

Значит… я — ревнивый баран.

— Инга, ты все это серьезно сказала? — спрашиваю с надрывом.

Она смотрит на меня выразительно, кивает.

В этот момент внутри меня что-то ломается, трансформируется. И я больше не чувствую к ней никакой злости, обиды, все это уходит. Инга снова кажется мне самой милой, самой прекрасной женщиной на земле, и внешность тут ни при чем.

— Царица моя, — говорю внезапно охрипшим голосом. — Иди домой и жди меня, я скоро вернусь…

— Инга, не уходи! — пищит Островский.

Как и в прошлый раз, она смотрит то на него, то на меня, чуть заметно кивает мне и исчезает в квартире.

А я снова хватаю Островского за шиворот.

— Какого хрена ты, мразь, мне тогда наговорил?

Трясу его, как грушу, а он пищит испуганным голосом:

— Я в полицию позвоню…

— Если будет чем звонить, — говорю с издевкой.

С этими словами тащу Островского к лестнице.

Когда спускаемся на первый этаж, он спешит к двери, но не успевает улизнуть.

Я хватаю его сзади за шею.

— Отпусти, — жалобно пищит Островский. — Больно…

— О, это еще не больно, — скрежещу зубами. — Слушай меня, таракан помойный. Если ты еще раз хоть на километр к Инге подойдешь, я тебе сломаю ноги. Буквально! Ты хорошо меня понял?

— П-п-понял… — отвечает он, заикаясь.

"— Отлично, — цежу зло. — А теперь пошел вон…

Он чувствует, что я хочу пихнуть его в дверь и кричит:

— Она же закрыта!

— Правда? — наигранно удивляюсь.

С силой впечатываю его лицом прямо в железо.

— Ай! — пищит Островский болезненно и оседает на пол, наконец выпустив из рук ромашки.

— Надо же, и правда закрыта, — усмехаюсь зло.

Кривлюсь, видя, как у него из носа начинает течь кровь.